Ну, прямо в масть. Кроме света, у меня в квартире почти ничего и не было.

Я поставил Андре Хименеса для нее, и мы пили кофе. «Эль Пико» – самый лучший. Нам не о чем было особо говорить. Она была уставшая и подавленная. А меня мучили газы. Дважды я был вынужден извиняться и выходить. Дважды в течение часа. Не знаю, что она подумала, но когда я возвращался, оба раза она сидела, уставившись в чашку с кофе, как делают гадалки у нас на Острове. От постоянных слез она сделалась еще красивей. Иногда печаль именно так и действует. Но не на меня. Прошли месяцы, как Лоретта ушла, а у меня еще тот видок. Не нужно было приглашать Подругу – на душе стало еще паршивей. Из трещины стола она достала кусочек травы и улыбнулась.

– Курите? – спросил я.

– Трава плохо на меня действует.

– А я становлюсь лунатиком.

– Попробуй мед. Это старинное средство с Карибских островов. Мой дядя тоже ходил во сне. Одна чайная ложка на ночь – и как рукой сняло.

– Ух, ты.

Вечером она включила музыку – что-то в свободном стиле, – и я слышал, как она двигалась по квартире. Я бы не удивился, если б узнал, что она была танцовщицей.

Я так и не попробовал мед, и Подруга больше не заходила. Мы встречались на лестнице и здоровались, но она не останавливалась поговорить, не улыбалась, – в общем, никак меня не обнадеживала. Я понял намек. В конце месяца она коротко подстриглась. Теперь никаких выпрямителей, никаких навороченных расчесок.

«Мне нравится стрижка, – сказал я ей. Я возвращался из магазина спиртного, она как раз выходила куда-то с приятельницей. – Придает вам агрессивный вид».

Она улыбнулась. Именно этого я и добивался.