Шрифт:
Теперь перейдём к восточному пастору. Близилось Рождество. В канун Рождества пастор велел, чтобы его домочадцы пораньше закончили все работы во дворе, а перед закатом велел запереть двери и никого не выпускать.
Когда солнце закатилось, в дверь постучали. Пастор велел своей одиннадцатилетней дочери подойти к дверям. Она открывает, выглядывает, но за дверью никого. И она вернулась.
Через некоторое время снова постучали, но уже в два раза сильнее. Пастор снова велит дочери посмотреть, кто там, а никому из взрослых выходить не велит. Всё получилось, как и в прошлый раз: она подошла к дверям, выглянула, никого не увидела и вернулась.
В третий раз стучали долго и сильно, так что все доски трещали. И снова пастор велит дочери посмотреть, кого это принесло, но девочка испугалась и наотрез отказалась идти.
Однако ей пришлось подчиниться: пастор велел ей открыть дверь и сказать: «Если кто-то пришёл к моему отцу, пусть войдёт».
Она выходит, никого не видит, но всё же говорит то, что велели. И тут она замечает, как от стены отделяется парень, серый и косматый. Она отводит его за руку [60] в бадстову к своему отцу; а он уже стоит там в полном облачении для богослужения, с книгой в руках.
60
Обычно человек, впускавший призрака в свой дом, должен был пропускать его впереди себя и ни в коем случае не позволять ему следовать за собой или идти с ним рядом (иначе призрак мог убить впускающего). В этом же тексте вести «посланца» за руку оказывается возможным, так как он не совсем обычный: когда его превратили в драуга, он был ещё жив, поэтому сохранил свободную волю и противился своему жребию убийцы.
Пастор спрашивает гостя, зачем он пожаловал, а тот отвечает: «Меня послал пастор с запада, чтобы убить вас».
Тогда пастор спрашивает: «Так что же ты медлишь?»
Призрак говорит, что он ослабел, поэтому вряд ли справится, ведь, когда он восстал по велению пастора с Западных фьордов на взморье, в нём ещё теплилась жизнь, оттого в нём мало злобы.
Тогда пастор спрашивает, не хочет ли драуг причаститься у него. Тот ответил, что с радостью, потому что его удел ему не по душе. Едва призрак пригубил вина, как рухнул замертво.
Своим домочадцам пастор объяснил, что призрак убил бы любого взрослого, кто открыл бы ему двери, но, без сомнения, великодушно пощадил бы юную и красивую деву.
Колдуны с Западных фьордов
(J'on 'Arnason, 1956–1961, I)
На Западных фьордах жили двенадцать (или восемнадцать) колдунов. Они все побратались и дали клятву поддерживать друг друга и никогда не разлучаться, а если кто-то из них бросит их товарищество, то другие должны наслать на него призрака.
Однажды летом они все поехали на тинг. Туда с Восточных фьордов прибыл пастор и с ним его дочь. Один из колдунов влюбился в пасторскую дочку и посватался к ней. Отец предоставил ей решать самой, а она заявила, что пойдёт за него только при условии, что он поедет с ней на восток и не побоится угроз других колдунов. Он решился на это, отправился на восток вместе с пастором и его дочерью, а осенью они сыграли свадьбу.
Время стало близиться к Рождеству. Тут молодой супруг опечалился. Жена спросила, отчего это. Он ответил, что его товарищи уже снаряжают драуга, чтобы наслать на него под Рождество.
Она отвечает: «И стоило вам учить весь этот вздор, который вы зовёте колдовством, если вы после этого даже не способны оборониться от одного-единственного призрака!»
«Но ведь я один, а их много, — говорит он. — Вряд ли я справлюсь».
Она отвечает: «Я сама не колдунья, но уж одного призрака я как-нибудь одолею».
Время шло, и наконец он сказал, что призрак уже отправился в путь. Тогда жена позвала мужа с собой на край туна. Там она выдрала с корнями куст, так что образовалась яма. Потом она достала из кармана книгу, раскрыла её, а мужу велела встать по другую сторону ямы, и они вместе держали над ямой открытую книгу страницами к западу.
Вскоре явился и «посланец». Он был в человеческом обличье и стремительно приблизился к ним. Он хотел пройти между ними, но врезался в книгу и камнем рухнул в яму. Жена снова посадила сверху куст, они ушли домой, и больше этого призрака никто не видел.
Следующей весной они завели своё хозяйство, а летом поехали на тинг. Там этот человек встретил своих товарищей, и они удивились, увидев его живым, и спросили: разве, мол, на него не насылали призрака? Он ответил: «Было такое дело» — и прибавил, что в другой раз его этим не напугать. Они сказали, что он, видимо, знает больше, чем они думали. Он загадочно промолчал в ответ.
Дело кончилось тем, что они помирились и товарищи позволили ему вернуться на восток и впредь жить там. И он отправился домой со своей женой и весь век счастливо жил с ней на Восточных фьордах. А его товарищи больше не посылали к нему никаких призраков.
«Иду в Камнепад мучить попа!»
(Bjarni Hardarson, 2001)
Привидение Скотта из Арнарбайли (Орлиного Гнезда) возникло оттого, что в XVII веке жители Западных фьордов наслали призрака на преподобного Йоуна Дадасона, пастора в Арнарбайли. В то же время Хатльдоур, брат Йоуна, был пастором в Хрюне (Камнепаде). А Эрасмус Паульссон в те времена был пастором в Хреппхоуларе, а его хозяйством управлял Гвюдмунд, воспитанник Хатльдоура Дадасона из Камнепада. Однажды этот Гвюдмунд стерёг овец в месте под названием Броды, между Хреппхоуларом и Нупстуном, и увидел на болоте Хоуламири (Болоте в Холмах) путника, который пробирался по нему так быстро, как обыкновенному живому человеку не по силам. И всё же Гвюдмунд решился выйти ему навстречу и спросить, откуда он идёт. Тот ответил, что из Болунгарвика. «А куда ты идёшь?» — спросил Гвюдмунд. «Иду в Камнепад мучить попа. Прочь с дороги!» — ответил призрак и посетовал на то, что пастор из Камнепада возвёл на своего брата напраслину. Гвюдмунд решил задержать призрака и предложил ему побороться. Они долго и ожесточённо дрались, и Гвюдмунд стал уступать, но вот он пообещал построить в Хреппхоуларе новую церковь, если ему удастся одолеть недруга. Едва Гвюдмунд дал это обещание, как почувствовал, что вся сила у призрака ушла, и он легко поборол его, и тот вдруг растаял, как пена. Все трое честных людей: Гвюдмунд, Хатльдоур из Камнепада и Эрасмус из Хреппхоулара вместе перестроили церковь в Хреппхоуларе, которая уже была готова обрушиться от ветхости. Болотце, в котором призрак ушёл в землю, ещё различимо возле зверофермы в Аусгерди. В XX веке на болотце часто видели пену; её связывают с этим призраком.