На следующий день, на совещании Матвей рычал так, что поставщики размазывались по стенке. Они поняли только одно, если качество материала, поставляемого фирме Матвея, не улучшится, их просто закопают. Ген. директор после совещания сказал исполнительному директору – лично станешь вместо контроля качества. Каждую панель лично проверишь, Оближешь и обнюхаешь, если еще раз мы получим от них рекламацию, я сдам тебя Гордееву. А что он с тобой сделает, меня интересовать не будет.

Из аэропорта Матвей так гнал машину, что казалось, она просто летит над асфальтом. Ни одной пробки по пути домой не встретилось. Влетел в маленький коридорчик и стал жать на кнопку звонка в квартиру Виты. За дверью была тишина. И он просто физически чувствовал, что олененка там нет, иначе не смотря ни на что, он просто взломал бы дверь. Тогда он открыл двери в свою квартиру. В его кровати спала Татьяна. Матвея затрясло. Он понял, что может убить. Постарался, хоть немного обуздать свой гнев. Включил свет в спальне и сдернул с Татьяны одеяло. Та села в кровати еще не понимая, что произошло

– сука, если в течение минуты, ты не объяснишь, что ты тут делаешь, выйдешь из моей квартиры, через окно – прорычал он

– Матвей, дорогой, что ты такое говоришь – захлопала глазами та. Но Матвей медленно подошел к ней, взял за горло и начал поднимать ее с постели. В глазах Татьяны появилось понимание того, что она доигралась, но все-таки попыталась снова настоять на своем

– Матвей, я люблю тебя

– еще раз спрашиваю, что ты делаешь в моей квартире – не отпуская ее горла, он стаскивал ее с постели

– больно! Отпусти меня!

– что ты сказала девушке из соседней квартиры – его глаза буквально почернели от гнева, и Татьяна поняла, что если она не ответит, умрет

– я сказала, что я твоя жена, и у нас есть ребенок – прошипела она. Матвей отшвырнул ее от себя и вытер руки о брючины, как будто испачкался в грязи

– вон отсюда

– учти, если ты меня отсюда выгонишь, я пойду отсюда в травмпункт, сниму побои а в милиции напишу заявление, что ты меня пытался изнасиловать – злорадно прохрипела она

– а теперь слушай меня – произнес Матвей ледяным голосом – я долго терпел твои выходки, мое терпение иссякло, даю тебе два дня на то, чтобы убраться из города. Не успеешь, все материалы по твоим махинациям окажутся в ОБЭП. В городе тебя не возьмет на работу даже самая захудалая фирма. А если попадешься мне на глаза, сразу начинай копать могилу поглубже. Я дам распоряжение службе безопасности и они проследят, чтобы в городе тобой не воняло. А теперь вон отсюда шалашовка. Ключи на стол. Татьяна отползла от Матвея и стала лихорадочно одеваться. Она поняла, что окончательно проиграла. Что его снисходительность к ней не значила того, что она сможет что-то вернуть. И даже отомстить она ему не сможет. Слишком опасно. « А то действительно придется копать могилку и закапываться в нее, да и то не факт, что находясь в таком состоянии как сейчас, он оттуда не вытащит и еще раз не убьет. Ничего, я еще молода и хороша собой. Не этот, так другой, станет проходным билетом в ряды влиятельных людей. А ведь правильно догадалась, что эта девка, спит с Матвеем. Сука, вырядилась в его рубашку. Хоть немного, но отомстила этому уроду. Пускай теперь доказывает, что не женат, и ребенка нет»

Выкинув Татьяну из квартиры, Матвей первым делом стянул с кровати постельное белье и отнес его в мусоропровод. Даже побрезговал кинуть его в стирку. Еще раз безрезультатно позвонил в соседнюю дверь. Вернулся в квартиру и рухнул на диван. Напряжение двух последних дней, наконец-то сказалось. Он провалился в сон. Ему снилось, что он бредет в густом тумане, буквально разгребая его руками, ноги с трудом преодолевали сопротивление, было впечатление, что он идет в воде, только очень густой. Глаза не цепляло ничего, кругом был только туман. Он старательно пялился в него, в надежде разглядеть хоть, что-нибудь. Хоть он и не видел ничего, но ему все равно казалось, что он идет правильно. Преодолевая сопротивление, буквально на разрыв он брел вперед, пока не добился своего. Туман медленно, очень медленно стал редеть. А он все шел и шел, и наконец, туман стал более прозрачным. Матвей не прекращал идти. Странно, контуры предметов вокруг не меняли своих очертаний по мере продвижения Матвея. Было впечатление, что он идет на одном месте. Туман становился все прозрачней, и пришел момент, когда он увидел, что находится в комнате. Матвей не прекращал идти, комната не менялась, но туман рассеивался, пока он не увидел перед собой диван, на котором спит его олененок. Мужчина бросился к ней и попытался обнять, но его руки проходили сквозь ее тело. Он был в отчаянии, пытаясь еще и еще раз разбудить Виту, но у него ничего не получалось. Он растерялся и тут же туман снова стремительно стал сгущаться, заволакивая комнату и пряча от него любимую. Наконец, он сгустился до такой степени, что превратился в черноту. И Матвея вышвырнуло в обыкновенный сон, в котором он с кем-то спорит.

«Как ее найти? Двери закрыты. Охрана мне сведений не даст. Кстати, надо выяснить, как прошла через охрану Татьяна. Надо вспоминать. Ведь я про нее очень много знаю. Мы столько разговаривали. Надо выписать все зацепки, которые помню». Матвей сходил в кабинет, взял листок и ручку вернулся на кухню, заварил себе большую чашку кофе и начал мозговой штурм.

«Я идиот, я даже не знаю, как ее зовут. Запишем – Вита. И что? В голове нет мыслей, как может звучать полное имя. Дальше – фамилия, прочерк. Хорошо, оставим это. Учится или работает. А вот хрен, я знаю. Знаю, что училась в Италии, в Падове. И что она рассказывала об Италии? Про каналы Тревизо, про площадь, где она каталась на роликах, как она называется? Точно, вспомнил Прато делла Вале. По-моему так. И что мне это дает? Что в Венеции обалденные костюмированные карнавалы? Что там стоит вонь, от гниющих отходов в канале? Что уровень обучения на порядок выше, чем в России. Обучение чему? Так она отучилась? Или еще учится? Оставим этот вопрос. А подруги? Что я знаю о подругах? Про одну рассказывала. Учится на ветеринара. Зовут Васька. Скорее всего, Василиса. Это зацепка. Не может же на ветеринаров учиться сто Василис. Что еще знаю? Родители. Родители работают во Франции. Там же и живут. Оставим их пока в покое. О чем мы еще разговаривали? О походах. Уже два года в походы не ходит. А до этого постоянно ездила с родителями и с сестрой. Сестра. Сестра замужем племянница Манюня. Сестра беременна. Живет в Хабаровске. Что еще? Я знаю, что она любит есть, ее любимые блюда. Какие фильмы ей нравятся. Что она любит рисовать и лепить. Что училась актерскому мастерству, гимнастике и танцам. Я знаю, что она самая лучшая. Что без нее моя жизнь, потеряла краски. Знаю, что хочу ее. Хочу ее всю. Хочу жить с ней. Хочу ее и в горе и в радости. Одетую, еще больше голую. Я хочу стареть рядом с ней. Лучше ее в моей жизни никого не будет. Без нее в моей жизни не будет никого. Господи, прошу тебя, не отбирай ее у меня. Я все сделаю для того чтобы найти ее. Господи, если ты - любовь, ты не можешь, меня ее лишить. Я хочу сделать своего олененка счастливой. Подарить ей свою любовь». Матвей не был набожным и в церкви бывал только на экскурсии, но сейчас он искренне верил, что есть кто-то, кто способен ему помочь. Матвей вздохнул. «Не олененок, а шпионка, какая-то. Думал, все о ней знаю, а оказалось ничего. Я не справлюсь один с ее поисками. Придется подключать Игоря. Не хотелось бы путать работу и личную жизнь. А о чем я думал, когда укладывал в койку эту шалаву Таньку? Ну не обращаться же к частному детективу. Хотя если придется, обращусь».

Никита Родионов и Матвей Гордеев были совладельцами строительной фирмы «Евростройпроект». Они поднимали ее с самых низов. Начали с того, что оба продали квартиры и жили вдвоем в однокомнатной квартире, доставшейся Матвею от прабабушки, а все деньги вложили в покупку земли и постройку пяти коттеджей. Как они их строили, можно криминальный роман писать. Денег было мало, а хотелось доказать и себе и всем, что они на что то способны. Хотелось и дома качественные сделать, чтобы потом рекомендации хорошие были. Нет, сами они не воровали, и никого не подставляли. Покупали ворованное. У сторожей на стройплощадках, у прорабов СМУ. И машины с бетоном к себе заворачивали, и на складах за отстежку покупали якобы не кондицию. Сами учились стены штукатурить и кирпич класть. Крутились, как могли. Спали по три-четыре часа в сутки, но добились своего. Дома они построили добротные по хорошим проектам, которые разработали сами. На деньги от продажи этих коттеджей, уже купили большой участок земли без коммуникаций. Отец им здорово помог в той ситуации. Если бы им не удалось добиться разрешения на их подведение, на этом поле, посреди леса, можно было бы сажать картошку. Так и пошло. Они покупали землю, строили коттеджи, таунхаусы. продавали и сразу вкладывали деньги в новое строительство. По подряду строили магазины, туристическую базу, малоэтажный гостиничный комплекс, кафе, рестораны. Они ни разу не были в отпуске. Вкладывали все заработанные деньги в бизнес. И только почувствовав, что твердо стоят на ногах, они позволили себе купить квартиры и построить два коттеджа в ближайшем Подмосковье, в которых сейчас шла финишная отделка.

Сейчас оборот их фирмы составлял несколько сотен миллионов долларов в год. Они не отступали от своего принципа и строили только качественное жилье, не гонясь за сиюминутной прибылью. Не лезли в многоэтажное строительство. Они работали на «поле», на котором чувствовали себя уверенно. Правда, следуя желаниям покупателей, которые интересовались, могут ли они взяться за внутреннее оформление помещения, организовали при фирме, небольшую дизайнерскую студию. Большого дохода она не приносила, но расширяла сферу услуг.