Вечером зашли в гости Валентина Иванова и Николай Николаевич. Вита подарила свой подарок, садовую фигурку кузнечика который держит ромашку, а супружеская чета подарила прелестный жестяной розовый кувшинчик. Николай Николаевич млел, слушая Кирилла, а тот, видя такое внимание, разразился стихами расхаживая взад вперед по спинке дивана декламировал менторским тоном:

– на диване рыжий кот, отлежал себе живот. Кушать хочется, лень ворочаться. Вот и ждет рыжий кот, может миска подползет – подумал и спросил

– нравиться? Кирюша умный – и заорал – Хорошо, все будет хорошо

А Дези подошла к мужчине и положила свою лобастую голову к нему на колени. Даже Фантик , обычно индифферентно относящийся к гостям, вытащил свою любимую мышку и положил рядом с ногами Николай Николаевича. Мужчина уделил внимание всем. И погладил Дези и похвалил Кирилла, и восхитился игрушкой кота. Потом подошел к рабочему столу Виты и попросил показать, в каком положении она работает. Затем достал из кармана рулетку и что-то померил, подумал. Померил еще раз раму. Кивнул головой, соглашаясь со своими мыслями и сел с женщинами пить чай с тортом.

Уже ночью, лежа в постели, Вита снова ощутила на своих губах, чьи-то губы. И чьи-то, руки ласкали ее сквозь пижаму, и внизу живота вдруг потяжелело. Вита застонала. «Что это. Ощущения такие знакомые. Родные. Не буду вспоминать. Буду наслаждаться. Хорошо». Мысли, тягучие как мед, и чувства такие знакомые, нежность страсть, невесомые прикосновения. И вдруг все кончилось. Вита застонала от разочарования. Не хотелось думать, что это было. Была только обида на то, что все закончилось. Схожу с ума. Не может такого быть, рядом никого, а у меня полное ощущение присутствия. И ласка, такая знакомая ласка, такие родные руки. Вита обняла себя за плечи, стараясь восстановить душевное равновесие. Мне надо думать о детях. С остальным разберусь потом. Но все равно, какой то привкус горечи от безвозвратно потерянного, от того, что в ее жизни не будет чего-то важного, потому что оно у нее уже было, она это, чувствовала. И ни с кем больше такого не будет. А с кем, было, она не знала, и знать не хотела. Зато у нее остались дети, и ради них она сделает все. А вот горечь не отпускала.

МАТВЕЙ

Новый год встретил один, сидя у телевизора. Казалось, что так будет правильно. Никита подвисал в клубе, а Матвею даже думать было неприятно о шумной толпе, полураздетых девчонках. Пьяных мокрых поцелуях, громкой музыке. Прошло уже почти полгода, с того момента, как он потерял Виту и за это время он ни разу ни с кем не был. Даже желания не возникло. Он хотел быть только с ней, со своим олененком. В глазах стояла только она. Мучительно. Если бы не был мужчиной, расплакался бы. Никогда бы он не подумал, что так может быть. Как будто сердце вынули или душу. Как он хотел быть с ней!

Специально в новогоднюю ночь Матвей не лег спать. Не уснул и днем. В награду за то, что бодрствовал почти двое суток, увидел любимую. Не только увидел, но и ощутил ее руками, губами. Правда продолжалось это совсем недолго и после прикосновений к любимому телу, он ощутил свое одиночество еще острее. Хотелось заорать на весь мир «где ты! Я не могу жить без тебя!» Отчаяние волнами захлестывало его. Матвею с большим трудом удалось взять себя в руки. У него есть цель. Господь ему поможет. Он найдет свою девочку.

****

На новогодние каникулы Вита запретила себе рисовать и вплотную занялась дипломом. Вся компоновка машины и конструкция была готова. Было готово обоснование и компьютерная графика. Смонтировано видео. Остался только макет. Да может еще, какая путная идея придет. А гос. экзаменов она не боялась. Все-таки она учила предметы добросовестно. Несколько раз на каникулах звонил Влад, но она дала понять, что слишком занята, чтобы принимать визитеров и сама никуда ходить, не намерена.

Зима в этом году выдалась снежная, пушистая. Гулять было одно удовольствие. Вита надевала старую необъятную куртку, засовывала ноги в валенки и шла гулять с Дези в сад. Со двора в своем положении она боялась выходить. Да и проносящиеся мимо машины не добавляли прелести таким прогулкам, поэтому они с Дези проложили свои маршруты в саду и гуляли там. Дези носилась по сугробам, валялась в снегу. А если Вита кидала вместо игрушки мандаринку, начинался целый спектакль. Она пастью подбрасывала ее в воздух, закапывала ее в снег, выковыривала оттуда, валялась на ней. Счастья было море. Нагулявшись, они возвращались в тепло и уют дома. Иногда приезжала Васька, и тогда они гуляли втроём.

Постоянно звонила мама, она рассказывала о том, как отец гордится работами своей дочери, как к месту и не к месту хвастается ее фотографией. Он, как сказала мама, даже немного рад, что Вита рожает без мужа и намеревается, после родов, все таки уговорить ее переехать к ним во Францию, тем более, работой та будет обеспечена. А отец очень мечтает понянчится с внуками. Даже нанял рабочих, чтобы из одной комнаты сделать детскую.

Все произошло, как она и планировала, экзамены сдала на отлично. Правда, неясно было, за что ей поставили пятерки. То ли Пал Валентинович слово замолвил, то ли всех впечатлил ее необъятный живот, который появлялся в аудитории раньше своей хозяйки. После взгляда, на живот, у преподавателей в горле застревали все каверзные вопросы.

После сдачи последнего экзамена, Вита вздохнула с облегчением, потому что садиться за руль уже была не в состоянии. Приходилось вызывать такси. Постричь ногти на ногах, тоже стало проблемой. Договорилась в салоне с маникюршей и та приезжала к ней на дом. Застегнуть сапоги тоже не могла. Купила уги и одевала их с помощью каминных щипцов. Зажимала ими задник и просовывала ногу. А как она одевалась? Можно было написать пособие для беременных. Стало страшно ходить в душ. Из душа, выходила наполовину мокрая, дотянуться до всех мест, чтобы вытереться, не хватало сноровки. Боялась поскользнуться. Вита заметила , что даже по дому ходит прикрыв живот руками. «Ведь не одна я такая, беременная и одинокая, ведь другие как то справляются, а я? Чтобы я делала, если бы не Валентина Ивановна? Мне повезло, что работа есть и оплачивается она достойно» думала Вита. И вообще, если бы не Валентина Ивановна, она вряд ли справилась бы в своем положении со всеми проблемами. Даже кошачий лоток поменять она уже не могла, боясь встать на колени. Даже не встать на колени. А встать с колен. Радовало, что несмотря на огромный живот, растяжки не появились, чудодейственная мазь, и то что Вита не ленилась обрабатываться утром и вечером сыграли свою роль. Единственная отрада, она еще могла рисовать. Николай Николаевич не зря все обмерял. И теперь с помощью ножек состоящих из трубок, входящих одна в другую и фиксирующего винта, она могла менять как угодно угол наклона рамы, чтобы удобно было рисовать. И притащил тележку с полочками, на которой разместились, краски, палитры, баночки с кистями.