– У нас в третьей гвардейской дивизии, было очень похоже. Тоже глотали пыль.

– Слава Богу, впереди лес, там наверняка будет прохладнее, да и то, что сейчас осень, позволит избежать тепловых потерь. Скажу Вам, что в нашем полку, когда выдвигались к линии фронта, было много тепловых ударов. Представьте, идее солдат и вдруг падает. Не из-за того, что он несет на себе, а из-за жары. Сейчас должно быть легче.

Густой смешанный лес, в котором не было слышно птичьего гама - видимо 'певцы' уже отправились в теплые края, выглядел сумрачно и неприветливо. Лиственные деревья стояли одетые вместо зеленого убора, в желтый и багряный наряд. Сосны, изредка встречающиеся среди осин и берез, гордо несли короны своих иголок. Въезжая под сень деревьев, Ларионов подумал о том, что совсем не прочь последовать за птицами. Было бы хорошо, отправиться, к теплому морю. Выкинуть из головы Великую войну и бездумно поваляться на песочке слушая ласковое шуршание прибоя. Ощущение морского прилива было настолько осязаемо, что командир передового отряда дивизии вздрогнул, 'Привидится же такое!'.

Колонна втянулась в лес. Разговоры в ротных колоннах даже без окриков унтер-офицеров постепенно стихли. Слышен был только мерный хруст шагов, шуршание опавших листьев, позвякивание амуниции, стук копыт обозных и артиллерийских лошадей, скрип колес. Вверху, в кронах деревьев зашумел ветер. Погода была не по октябрьски теплой, шинели были в скатках, воротники суконных гимнастерок у многих солдат были расстегнуты. Перед отправкой на позиции, полк обмундировали во все новое и не обмятые воротники многим натирали шеи. Пыль, так донимавшая до входа полка на поле, на лесной дороге отсутствовала. Ротные и батальонные командиры, как и предписывалось уставом, были верхом, при взгляде на многих из них, у Ларионова вставала в памяти характеристика данная Денисовым из 'Войны и Мира', пехотинцам, влезшим на лошадь*.

Привычный ход полка, сопровождаемый звуками движения батарей, ласкали слух полковника. Неожиданно к Ларионову подъехали адъютант и казначей полка.

– Господин полковник!

– Слушаю вас господа!

– Вы обратили внимание, что лес сей довольно большой, мы движемся по нему уже час, а он все не кончается?

– Да действительно идем уже около часа.

– А между тем, на карте у меня показана ширина леса не более двух верст. Я вот с Иваном Артуровичем, попытался определиться, и по солнцу, и по компасу идем мы совершенно верно, на юг. Но лес ведь почему, то не кончается!

– Сейчас я по своей карте посмотрю. Чудес не бывает!

– А я господин полковник, скажу, что у меня ощущение, что полк, обоз, артиллерия, мы все идем по какому-то туннелю! Смотрите! Деревья над дорогой смыкаются! Точно какой-то туннель! Да и вообще какой-то могильный холод в этом лесу!
– казначей зябко передернул плечами.

– Будет Вам Иван Артурович! Тьфу, тьфу, тьфу! Для многих фронт, конечно, может обратиться в могилу, но нельзя, же так! Солдаты могут услышать!
– говоря это, Ларионов расстегнул полевую сумку, достал карту и внимательно смотрел на стрелку компаса.

Командир полка озадаченно поскреб пятерней коротко стриженые волосы на макушке, надел фуражку и спросил:

– Сергей Аполлонович, кто у нас лучше всех в седле держится?

– Батальонный адъютант второго батальона поручик Нежинцев и ротный командир четвертой капитан Готье.

– Давайте команду нашим 'гусарам', проскакать сии дебри, и доложить когда они закончатся.

– Слушаюсь!

Про себя Ларионов подумал, что действительно странно, лес судя по карте должен был бы уже закончиться, и судя по компасу, направление движения было верным. Вперед проскакали два офицера названные полковым адъютантом.

'Непорядок, надо было бы не всю полусотню казаков отправлять, а хоть десяток при себе оставить, подумал Ларионов.

– Знойко как то стало, - сказал ехавший рядом казначей.

Действительно в лесу стало прохладно, сырой, холодный воздух, стал забираться под

гимнастерки.

– Октябрь месяц, тем более, что Покров уже был, что же вы хотите Иван Артурович?

* - 'Собака на заборе'.

Погода осенью меняется очень быстро.

– Мне кажется, что всем нам немного прохладно Андрей Васильевич. Может, дадите команду 'Шинель в рукава'?
– спросил подъехавший к командиру полка подполковник Ремезов, командир первого батальона.

– А потом всем опять станет жарко, и опять прикажете останавливаться, чтобы скатки скатать?

– Не знаю, но холодно в лесу.

– Сейчас, по всей видимости, выйдем из леса. Наши посланцы возвращаются и пара казаков с ними.

Глава 3. 'Отпечаток каблука'.

Поручик Нежинцев, подъехав легкой рысью, обратился к полковнику:

– Господин полковник, только послушайте, что говорит сей 'чичероне'!

Казак с нашивками приказного, приложив руку к фуражке, доложил:

– Вашевыскородие! Их благородие господин хорунжий приказали передать, что от опушки море справа по ходу в полуверсте.

– Какое море? Он что, пьян?!

– Никак нет Ваше Высоблагородие. Как можно? Трезвые мы все, и господин хорунжий и казаки. В сумлении только, где мы оказались.

– Черт знает что! На карте ни озер, ни рек не наблюдается. Тем более таких полноводных. Что думаете по этому поводу, Сергей Аполлонович?

– А далеко-ли до опушки?
– Спросил полковой адъютант у казака.