Для стоянки воины выбрали огромное поле, устланное пожухлой травой словно ковром ручной работы. Разложив сумки и разведя костер, Тим приготовил похлебку и они в полной тишине поели. Спустя полчаса, когда костер почти догорел, а от сытного ужина начали слипаться глаза, Эйрин улегся на свое одеяло и, убрав руки за голову, уставился на звезды. Прохладный воздух, наполненный ароматом сухой травы, дарил ощущение чего-то сказочного, словно вот-вот за спиной появятся огромные крылья, расправив которые можно достичь самого неба...

Повернувшись на бок, де Сэй закрыл глаза и уже было готовился отойти ко сну, когда его потревожил напарник:

– Тебя никогда не удивляло, что на столь малом удалении от Заставы климат изменяется настолько разительно?

Приоткрыв один глаз, Эйрин ответил:

– Почему же, удивляло.

– И?

– Что "и"?

– Выяснил почему оно так?

Помотав головой, Эйрин ответил:

– Нет. На все воля Богов.

Хмыкнув, Тим что-то пробормотал, заставив напарника повернуться к нему лицом.

– Что?

Прочистив горло, Тим ответил:

– Просто смешно звучит "на все воля Богов".

Слегка нахмурившись, де Сэй уточнил:

– Почему?

– Потому что Светлые - ваши Боги.
– уставившись на напарника хитрым взглядом, Дорэй закончил - Удивлен?

– Нет, почему же. Я слышал, что до того, как Ааш'э'Сэй появились в этом мире, здесь были другие Боги. Только все это имело место быть многие тысячи лет назад, кто сейчас о них вспомнит?

Закрыв глаза и перевернувшись на спину, Тим ответил:

– В том селе, где я вырос...
– Замолчав на миг, он продолжил - Знаешь, люди слабые, нам необходимо во что-то верить. Особенно если нам тяжко живется. Может это и жестоко звучит, но вместо того, чтобы изменить свою жизнь, мы предпочитаем сказать "За страдания мои воздастся мне в следующей жизни" и, как это ни печально, многие словно бы специально ищут эти самые страдания. Ведь, чем больше ты "хлебнул" в этом мире, тем выше будет твоя награда в следующем.

Де Сэй, вздохнув, ответил:

– В этом и заключается Вера. Мы мало чем от людей отличаемся.

Покачав головой, Дорэй тихо сказал:

– Ты не понял.

– Так объясни.

Вздохнув, словно бы угнетенный необходимостью объяснять тупице столь простую вещь, Дорэй сказал:

– Истинным Богом этого мира и по сей день считают Ашара Кровавого. Ты, верно, не знаешь о нем много - Ааш'э'Сэй редко интересуются верованиями людей...
– Закрыв глаза, Тим по памяти процитировал - Великий испьет до дна страданий наших чашу. Слезами людскими и болью наполнится сущность его, горячей кровью по венам побежит ненависть и восстанет из праха Ашар Всемогущий...

– Это еще что?

– Строка Священной Песни.
– Скосив один глаз в сторону Эйрина, Тим продолжил - в том поселке, где я вырос был культ Истинного Бога - Ашара Всемогущего. Раньше, на заре времен, когда был Ашар могуч и непобедим, ему приносили жертвы, человеческие жертвы. А самое глупое в этом то, что те, кого избрали для этой цели, с радостью принимали свою участь. Словно герои, осененные Благословением, они шли на алтарь, даже не пытаясь бороться за свои жизни. Матери вели на смерть детей, мужья - жен, сыновья - отцов...

– У тебя в поселке тоже...
– Приподняв изумленно брови, де Сэй ждал ответа.

– Нет, у меня в поселке уже нет. На самом деле, после того, как наших истинных Богов свергли всех их последователей так же уничтожили. Сам Райдан выжигал храмы и места жертвоприношений. А один из потомков Первого Императора вновь дал добро на возрождение культа и только прадед нынешнего Императора предал культ забвению. Полному забвению. Возможно поэтому сейчас мало кто о нем помнит.

– Зачем?

В принципе, насколько Эйрин знал, в Ардейл никто никому не навязывал в кого верить и кому преподносить дары. Достаточно было просто запретить человеческие жертвоприношения, хотя вряд ли это послужило причиной запрета - АашэСэй действительно редко интересовались людьми. Во всяком случае до тех пор, пока те послушно платили налоги и не особо часто пытались свергнуть своего Императора.

Вздохнув еще раз, Тим ответил:

– Потому что Ашар - это не выдумка, он действительно есть и, как и говорится в Песнопении, чужие страдания подпитывают его, дают ему силы на то, чтобы восстать.