— Я в порядке, — сказала она.

Рай подошел к столу и взял из вазы печенье. После поминок осталось много еды и посуды, которую следовало вернуть владельцам. Этим займется Нетти, когда наведет порядок на кухне.

Похрустывая печеньем. Рай взглянул на нее:

— Вы правильно сделали, что распорядились сократить время службы.

— Похороны и без того достаточно печальная церемония, чтобы заставлять разрываться сердца тех, кто на них пришел, — тихо заметила она.

— Согласен. Я тоже так думал, когда хоронил своих родителей.

— Вы тоже потеряли родителей? А теперь у вас есть своя семья?

— У меня две сестры, — сказал он. — Обе живут в Техасе. А вы, видимо, единственный ребенок в семье.

— Да. — Дина внезапно ощутила комок в горле. — Я бы предпочла не говорить об этом.

Рай кивнул:

— Тогда не будем. Дина, что касается ранчо…

— Если вы не возражаете, я бы предпочла сегодня не говорить и об этом… — оборвала она его.

— Я лишь хочу сказать, что вы можете рассчитывать на меня. Я пробуду здесь так долго, как того потребуют обстоятельства. Вы, само собой, не знаете, что будет дальше, и хотя я рассчитываю, что Саймон оставил ранчо вам, думаю, возможно всякое… Что бы ни случилось, я буду рядом, пока вы не узнаете наверняка…

— Но другие-то работники не будут.

— Почему вы так считаете?

— Станут ли они работать бесплатно? Сомневаюсь.

— Но у кого-то же должно появиться право распоряжаться ранчо — либо у вас, либо у назначенного судом управляющего. Дина нахмурилась:

— Вы хотите сказать, что если отец не оставил ранчо мне, то его судьбу решит суд?

— Штат, Дина, и лишь в том случае, если завещания не существует. Однако, зная щепетильность Саймона, это вряд ли возможно. Вы уже беседовали с Джоном Чандлером?

— Его не будет в городе до пятнадцатого числа.

— Что ж, осталось лишь несколько дней.

— Но я, возможно, уже уеду. Рай, похоже, был немало удивлен.

— Вы же не собираетесь вернуться домой так скоро, правда?

— В Сиэтле меня ждет работа.

— Здесь у вас больше, чем ваша работа.

— Это лишь пустые предположения.

— Верно, но вам не имеет смысла возвращаться, пока вы точно не узнаете, какие у Саймона были идеи насчет ранчо.

— Если у него были какие-то идеи.

«Даже если и есть завещание, то моего имени в нем нет». Дине вдруг отчаянно захотелось объяснить все Раю, но ей было так стыдно за свою строптивость, послужившую причиной разрыва с отцом, что это желание растаяло в следующую же секунду.

Однако слова Рая все же обеспокоили ее. Она не могла представить хозяином ранчо какого-нибудь назначенного судом постороннего человека.

Отец наверняка позаботился о завещании. Правда, Дине не верилось, что она преемник отцовского хозяйства, но если завещание существует, то кто-то должен им стать. Слегка прищурившись, она всмотрелась в Рая, уже расправившегося со своим печеньем и теперь стряхивавшего с рук крошки. А если Саймон оставил ранчо ему? Кто знает, насколько они сблизились за три года совместной работы и жизни.

Вопрос сорвался у нее с языка сразу же, как только она подумала об этом:

— Вы с отцом были дружны? Рай качнул головой:

— Нет, мы не были дружны. Он был моим работодателем, я уважал его, ценил его знания и усилия по управлению ранчо. — Думаю, и он уважал меня за то же.

— Этим ваши отношения и ограничивались? Рай удивленно приподнял брови и бросил на нее вопросительный взгляд:

— А вы полагали, что нет?

— Я никогда не задумывалась об этом.

— До сей поры, — мягко заметил Рай. — И почему же вам это пришло в голову именно теперь? А если бы мы с Саймоном были закадычными друзьями, то что бы это изменило?

— Совсем ничего, — быстро ответила Дина. Ее смутило то, что он так легко разглядел заднюю мысль в ее вопросе.

Вошла Нетти, положив конец их беседе.

— Все уже ушли, — объявила экономка, разглядывая остатки еды на столе и на полках. — Господи, да мне теперь неделю не придется готовить.