Ее веки чуть открыты,

Ветвь, увядшая в руках,

Лихорадочный румянец

Водит танцы на щеках

Девушка рассеяно провела ладонью по щеке, ощущая, как она горит, и попыталась вспомнить название песни и о чем она вообще повествует. Почему-то казалось, что это послужит разгадкой странного поведения пугающего спутника.

Увидев ее задумчивый взгляд, Алан сразу выключил радио, и сильней вдавил педаль газа в пол. Майя крепко схватилась за край сиденья, помня о манере вождения Алана. Вдруг в ее голове промелькнула мысль: “Какой запах крови…” - она вздрогнула, поняв, что она принадлежит не ей. Удивленно подняв сверкающие медовые глаза на юношу, Майя спросила дрожащим голосом:

– И какой же запах у моей крови?

В один миг его руки напряглись, крепко обхватив руль, глаза сузились. Резко отвернувшись, он медленно перечислил, останавливаясь на каждом слове:

– Шоколада, влажного леса и… металла.

Майя изумленно смотрела на четкий красивый профиль, и молчала, пытаясь осмыслить услышанное. То, что он может разложить запах на составляющие, почему-то не удивило, а вот, точность названных компонентов, заставила шире открыть рот.

– Металл? Нуда, я же киборг, у меня лопатка и ключица из стального сплава, -задумчиво сказала она.

Алан недоверчиво окинул девушку взглядом, слегка ухмыляясь:

– Что у тебя металлическое?
– с любопытством спросил он.

Майя раздраженно дернула головой - совсем не хотелось вспоминать, о причине ее трансформаций в терминатора.

Проследив за ее реакцией, Алан понял, что за этим абсурдным разговором стоят болезненные воспоминания, и сейчас совсем не время ворошить их. Он вздохнул и бросил короткий взгляд на расстроенную девушку:

– Куда ты уезжала?

– А откуда ты знаешь, что меня не было в городе?
– изумилась она.

Алан пропустил вопрос, решив, что ей совсем ни к чему знать, что ее присутствие он чувствует за несколько десятков километров. Майя заметила, что его глаза немного сузились, а лоб нахмурился, как будто он о чем-то напряженно думает или прислушивается. Вздохнув, она печально произнесла:

– Я ездила домой, бабушка умерла. Точнее прабабушка. Ей было бы сто тридцать два года.
– Она коснулась груди, ощущая через тонкую ткань очертания серебряного котенка.
– У меня почти все родственники долгожители, но она сказала, что устала, ей это просто надоело. Это, наверное, ужасно тяжело - пережить двух мужей и всех друзей.

Алан проследил за движением ее руки и внимательно всмотрелся в грустные глаза девушки.

– Вы были очень близки, - скорее сказал чем, спросил он.

– Да. Она была моей сообщницей. Ну, в моей семье… - вздохнув, она сказала.
– Это сложно объяснить.

Алан вопросительно приподнял брови и вежливо попросил, сверкнув белыми зубами:

– Расскажи мне о своей семье, пожалуйста.

Майя опустила глаза, избегая необычного жгучего взгляда. Почему-то очень хотелось ему все рассказать, все как есть, Ее удивило, что практически не знакомый человек вызывает такое доверие. Бросив короткий взгляд на ожидающего юношу, она тихо пробормотала:

– У меня ненормальная семья. Мама обладает поразительной интуицией, и предвидит бедующие события, младший брат знает, когда человеку суждено умереть, а старший видит ауру человека. При этом все обладают способностью к целительству… Майя замолчала, вспомнив, кому она это рассказывает - человеку, поднявшему одной рукой больше трехсот килограмм, и за доли секунды преодолевшему больше ста метров.

Алан внимательно слушал, задумчиво глядя на дорогу. Потом снова развернулся к девушке и с любопытством спросил:

– А ты?
– голос прозвучал глухо.

– Что я?

– Что, ты умеешь?
– настойчиво спросил он.

Майя сжала край юбки и, не поднимая глаз, ответила:

– Я “урод в семье”.

Лицо юноши озарила открытая улыбка и глаза хищно сузились, окидывая ее откровенным взглядом.

– Ты очень красивая.

Щеки девушки предательски запылали, а сердце пустилось галопом, как и от слов, так и от широкой улыбки:

– Я хотела сказать, что ничего не умею, - протянула она.

Кривая улыбка снова осветила лицо Алана, глаза сверкнули бордовым светом.

– Ты очень хорошо чувствуешь людей. Можно сказать, мысли их читаешь, - задумчиво произнес он.

– Только твои, и то не всегда. Либо ты думаешь раз в два дня, - выпалила она.

Машина резко затормозила, подъехав к аллее перед домом Майи.

Алан медленно провел рукой по своим взъерошенным волосам, и печально улыбнулся:

– Ты совершенно ненормальная, может даже более ненормальная, чем все твои родственники.