Шрифт:
31
Бедро герою пулей раздробило. Но он, исполнясь силой боевою, Покамест сердце доблестное живо, Бесстрашно бьется с вражеской ордою. Но вот другая пуля разделила Младое тело с гордою душою. И так, покинув тесную темницу, На волю, к небесам благим стремится.32
Отыди с миром, дух непобежденный, Спеши теперь вкусить отдохновенье, Ведь сам отец, печалью удрученный, За сына своего готовит мщенье. Я слышу грохот пушек разъяренных И василисков злобное пыхтенье, Летящих пуль пронзительные звуки, Пред коими трепещут мамелюки.33
С огнем в груди и с горькими слезами В очах, тоской о сыне истомленных, Грядет отец, чтоб ненависти пламя На недругов обрушить обреченных. И, гневом благородным подстрекаем, Так отомстит врагам он беззаконным, Что волны Нила в страхе встрепенутся, А Ганг и Инд в рыданьях содрогнутся.34
Как грузный бык, что, в битву собираясь, Рога о дуб самозабвенно точит, Пред гордым древом силой похваляясь, От ярости к сопернику клокочет, Так и Франсишку, гневом распаляясь, Сперва Дабул предать позору хочет, Камбейцев дланью сильною карая И спесь с врагов заносчивых сбивая,35
Потом у Диу, что давно известен Осадами и битвами своими, Он в бегство обращает флот чудесный, Что послан мусульманами был злыми. А Мелик-Яс, ислама сын бесчестный, Громами побежденный роковыми, Узрев лихие молнии Вулкана, Навеки сгинет в недрах океана.36
А Мир-Хусейн увидит в тяжкой муке, Как горы трупов примет глубь морская, Как по волнам отрубленные руки Плывут, тела навеки покидая. Услышит плача жалобные звуки, Узрит, как пламя, воды обнимая, Все поглотит. Огонь и меч всесильный Пожнут в той битве урожай обильный.37
Но ах, когда великий победитель Направит бег к отчизне отдаленной, То случай - гордой славы похититель Терзать героя будет неуклонно. Гроза Египта, Индии властитель Почиет, на чужбине погребенный. У мыса Бурь приют найдет навечно Он волею судьбы бесчеловечной.38
То дикари нагие сотворят, Что ратоборцам было не под силу. И палками простыми сокрушат Того, кого праща всегда щадила. И сим невольно Божий суд свершат, Отверзнут двери сумрачной могилы. То, что зовут иные злой судьбою, Есть Провиденье Божие Святое.39
Но, - возгласила нежная сирена, Я вижу, море кровью набухает И Кунья, флотоводец дерзновенный, Пожару Браву с Ожей подвергает. Извечно дальний брег страны полдневной Бессмертного героя вспоминает. В чужих морях затеряны и ныне Те острова, что Куньи носят имя.40
И в отблеске зарницы негасимой Грядет в Ормуз с отборными войсками По морю Албукерк непобедимый, На дерзких персиан обрушив пламя, И мнится, Божий херувим незримо Простер покров над вашими полками. И обратил на персов оробелых В час роковой их собственные стрелы.41
И не спасут и горы соляные От разложенья трупы супостатов, И Албукерка залпы громовые Под небом раздадутся Калайата, Бахрейна перлы, светом налитые, Как дань пришлет герою край богатый. И склонит выю гордый перс под игом, Покорствуя лузиадам великим.42
Я вижу ветви трепетные пальмы, Которыми Виктория венчает Того, кто у брегов чужих и дальних Великий Гоа дерзко покоряет! Но, дней приход предчувствуя печальных, Он остров вожделенный оставляет, Пообещав, что вскорости вернется, С Фортуной да и с Марсом разочтется.43
И вот уже опять на стогнах града Его войска индийцам угрожают. Презрев все копья, стрелы и засады, Язычников и мавров усмиряют Так яростно, что в гневе беспощадном Голодным львам они не уступают, И славят день страдалицы невинной, Принявшей тяжкий крест Екатерины.44
И ты, Малакка, что средь вод Авроры В довольстве изобильном пребываешь, Забудешь о своем величье скоро И новых повелителей признаешь. Напрасно ныне стрел каленых горы Ты ядом сокрушительным питаешь. Малайцы и яванцы во кручине Склонятся перед Лузовой дружиной".45
Хвалу и славу долго воздавала Воителю красавица сирена, Но даже и она не умолчала О ярости властителя безмерной. Ведь тот, кого Виктория венчала, Кто доблестью отмечен несомненной, Сподвижникам быть должен верным другом И врачевать обязан их недуги.46
"Когда нужда и тяжкие лишенья Солдат, видавших виды, угнетают И стрелы смерти, угрожая мщеньем, Над воинами храбрыми витают, Лишь злые души с небывалым рвеньем На казнь своих собратьев отправляют За сладкий грех, присущий нам извечно, Безвестный лишь глупцам бесчеловечным.