– У нас тут совсем другое, – Данила стал уходить от ответа. – Мы участвовали в конкурсе и заняли первое место. Для этого не деловая хватка нужна, как у некоторых, а мозги должны шурупить. – Он посчитал, что достаточно прозрачно намекнул соседке, совершающей вояжи в Турцию, на отсутствие интеллекта. Истамбул исподлобья, недобро взглянула на нас и обиделась.

– Я что же, глупее тебя получаюсь, ты это хотел сказать?

Не из чего назревал конфликт. Мы знали, что с нею никто не хотел связываться, ни рэкет, ни милиция – себе дороже. Крик будет стоять несусветный. Истамбул была голосистой бабенкой. Когда на базаре она выкрикивала название товара или подзывала покупателя, у соседей по прилавку закладывало уши. Наживать себе такого врага не хотелось, тем более что у нее в саду кто-то вчера ночью обтряс яблони. Подозрение и так падало на нас с Данилой. Поэтому я миролюбиво ей ответил:

– Пардон, мадам, вы в два раза нас умнее.

Лучше бы я промолчал. Истамбул приняла мой ответ за издевку и зашлась в крике:

– Понаедут тут всякие москвичи, продыхнуть от них уже невозможно, все в округе позахватывали и еще издеваются. Не доросли еще, чтобы со мной в таком тоне разговаривать. Я вас всех на чистую воду выведу. Без вас, молокососов, я сама узнаю, где вы по-крупному играете. Берегитесь!

В это время на шум из дома вышла моя бабушка. Она недолюбливала соседку и предпочитала поменьше с ней встречаться. Но теперь от соседского крика некуда было спрятаться.

– Что случилось? – бабушка постаралась ровным голосом успокоить соседку.

Истамбул, наверное, забыла, что она находится не на рынке, и еще громче заверещала.

– Смотрите, что сказал мне ваш московский внучок. Это же придумать надо такое?

– Да что он такое мог сказать? – обеспокоенно спросила бабушка, укоризненно поглядывая на меня.

– Как что? Такое и в голову никому не придет. Уважаемую во всем городе труженицу оскорбил.

– Чем он вас оскорбил? – влез в разговор Данила, сам спровоцировавший никчемный скандал.

– Как чем? Разве не он сказал, что я умнее его в два раза?

– Что, в два раза мало? – переспросил Данила.

Прохожий, остановившийся посмотреть бесплатный спектакль, непроизвольно рассмеялся. Истамбул приняла его смешок на свой счет и ополчилась в другую сторону, на незваного зрителя.

– Чего не видал? Дома дети плачут, сопли некому вытереть, а он в чужие дворы заглядывает. А ну топай отсюда, а то сейчас милицию вызову, будешь мне по чужим садам лазить.

Мужчина, до этого беззаботно улыбающийся, зло сплюнул себе под ноги и благоразумно зашагал дальше. Был слышен рокот его удаляющегося голоса.

– Не приведи господь прожить единственную жизнь с такой…

Концовку его короткой тирады я не расслышал, но не вызывало никаких сомнений, что добродетелью там и не пахло. А Истамбул повернулась к нам и, неожиданно сменив гнев на милость, ласково спросила:

– Так и не скажете, во что играли, где сейчас халявные проценты дают?

– В Москве! – снизошел с ответом Данила и потянул меня от греха подальше от забора.

Соседка, недовольная нашим ответом, все-таки решила дальше не скандалить и хлопнула калиткой, выйдя на улицу.

Теперь перед нами стояла бабушка и учиняла нам форменный допрос.

– Какая игра, какие проценты?.. Сознавайтесь, во что играли?.. На деньги?

Мы с Данилой начали божиться и клясться, что ни в какие азартные игры не играли и играть не собираемся.

– Что мы, маленькие, чтобы проигрывать? – подвел черту под наши заверения Данила.

– А то смотрите у меня, – бабушка внимательно переводила взгляд с меня на приятеля, – не дай бог еще свяжетесь с кем попало. Вон вчера в центре города ловкачи шарики катали, так пока я сметану покупала, двух мужиков начисто обыграли. А один даже кольцо обручальное проиграл. Хорошо хоть не догола обчищают, мужики в чем были, в том и ушли.

Бабушка, посчитав, что провела с нами нравоучительную беседу, продолжала воспитывать дальше.

– И соседку не трогайте, видите, какая она шумоватая, везде свой длинный нос сует. А это что у вас? – ей тоже бросился в глаза яркий рекламный проспект, что держал Данила в руках.

Мой приятель сразу выгнул грудь колесом, хоть вешай на нее связку баранок вместо медали, и ответил:

– Вот мы втроем, я, Макс и Настя, заняли первое место в конкурсе, и нас приглашают в Сочи на розыгрыш «мерседеса».

Дальше почему-то Данила замялся и, потупясь, тихим голосом добавил:

– Только надо сначала заплатить за участие и приехать в Сочи, чтобы участвовать в конкурсе.

Как только бабушка услышала, что призовое место требует определенных денежных затрат и перемещения в пространстве, у нее тут же пропал интерес к нашему творческому начинанию и она оставила нас в покое.

– Почитайте, почитайте, что там рекламируют, потом расскажете.

Она здраво рассудила, что от чтения вреда не будет, одно дело – игра в наперстки на площади, другое – заманчивое предложение, присланное по почте. А я начал злиться на Данилу. Только что орал как сумасшедший, что мы выиграли «мерседес», а теперь оказывается, что это всего лишь право на участие в розыгрыше. Как говорит мой дед, это тот же бутерброд, но зачем его на землю надо было ронять?