— Будто интернет — это самое главное, — недовольно бросила Лиля. — У нас дети страдают, а он только об электронике думает!

Действительно, если чистокровные дети Homo oculeus и Рысь не высказывали особого беспокойства, то полукровки в темноте потеряли ориентацию и стали вялыми. Мы постоянно держали рядом с ними включенные компьютеры, которые давали хотя бы слабое освещение, но если ненадолго такой способ пройдет, то обрекать детей на жизнь во мраке — никуда не годится.

В это время из одного из проходов на берег вышла Марфа, на которой почти висел муж. Не сговариваясь, мы с Россом, как впрочем и многие другие, подхватились с места и бросились им навстречу. Помогли женщине перенести мужчину на общагу, и только оказавшись в безопасности, спросили:

— Что произошло?

На правой ноге Захара ниже колена засохли подтеки крови, конечность распухла, да и сам мужчина плохо себя чувствовал: его колотил озноб, все тело покрыл холодный пот, из глаз текли слезы, и он постоянно сплевывал избыток выделяющейся пенистой слюны.

— Если надо ампутировать — режьте, — без вступлений сказал гривастый.

Росс нахмурился, а потом быстро смотал из кожаной веревки жгут и перекрыл кровоток к пострадавшей конечности.

— А теперь рассказывайте, что произошло.

— В него врезался мелкий камнегрыз, — начала Марфа, визуально демонстрируя, что размер злополучного животного примерно в ладонь. — Сам удар был несильный, животное упало на пол и быстро заползло в камень. А у Захара очень быстро началась реакция.

— У меня возникло ощущение, что раскаленный железный прут в ногу воткнули, — сипло пояснил больной. — Думаю — яд. Голова кружится и грудь сдавливает, так что дышать тяжело.

— Воды. И света, — велел Росс.

Я быстро сходила на наш плот за двумя компьютерами: зачем скрывать то, о чем и так все знают? К моему возвращению зеленокожий осторожно, стараясь не касаться кожи руками, смыл кровь и теперь внимательно осматривал ногу.

— Лупы ни у кого нет? — в пространство поинтересовался он и быстро получил желаемое, после чего снова изучил пораженную конечность. Странно, но на первый взгляд я никаких внешних повреждений (ран или ожогов) на ней не заметила. Наконец Росс оторвался от ноги и подозвал нас с Надей. — Посмотрите.

Склонившись над ногой, я обратила внимание на слегка отличающееся по цвету пятно на коже диаметром в несколько сантиметров. А при увеличении стало видно, что эпителий как будто проткнули множеством тончайших игл, причем очень часто, так что между уколами не осталось даже полумилиметра неповрежденной кожи. Убедившись, что я рассмотрела пораженный участок, зеленокожий посоветовал обратить внимание на противоположную сторону ноги, где обнаружилось аналогичное пятно, только чуть больше диаметром.

— Ну? — не выдержав, потребовала ответа Марфа.

— Ампутировать бесполезно, — убежденно сказал Росс. — Можно, конечно, временно перекрыть кровоток в ноге, но… сколько времени вы добирались обратно?

— Около получаса.

— Нет, поздно, теперь и наложение жгута не поможет. Пусть побольше пьет и поменьше двигается. Больше я ничем помочь не могу, — с сожалением развел руками зеленокожий.

Народ быстро разошелся, чтобы не отнимать силы у и без того больного человека.

— Илья был прав, — констатировал после нашего рассказа Сева. — Камнегрызы вполне могут использовать ферменты.

— Другой вопрос, с какой начальной скоростью они должны ими «стрелять», чтобы пробить камень, — покачал головой Маркус.

— Ну, скорость достаточная. Мелочь, которая ногу за камень приняла, умудрилась пробить не только мягкие ткани, но и кость, иначе бы на выходном пятне были бы просветы, — заявил Росс.

Тяжело вздохнув, мы занялись своими делами.

Через несколько часов случилось еще одно знаменательное событие: из туннеля, по которому текла река, навстречу каравану вылетели птицы. Не крупные, с голубя, они огромной разреженной стаей целеустремленно двигались куда-то вверх по течению.

— Кто мне объяснит, что птицы делают в пещере? — недоуменно сказала я, впав в ступор от необычной картины. Но, как выяснилось, кое-кто подошел к делу гораздо прагматичней.

— Они съедобные! — донеслось с плота сатанистов.

После этой новости все вооружились шестами и принялись сбивать удивительных гостей. За те несколько минут, пока стая пролетала мимо каравана, и мы успели поймать несколько экземпляров.

— Нет, они однозначно не приспособлены для обитания в пещерах, — констатировала я, разглядывая тушку. — И глаза, и крылья слишком хорошо развиты.

— Глаза не показатель, — возразил Росс. — Не забывай, что есть еще какой-то, работающий в темноте, тип зрения.

— Да, ты прав, — огорченно кивнула я.

— Но они все-таки снаружи, — мы дружно обернулись на голос Вероники, рассматривающей добычу в тусклом свете экранов.

— Уверена? — с надеждой уточнила я.

— Сама посмотри.

Собравшись, мы принялись разглядывать затейливые узоры на ярко-зеленом оперении птицы. Если развитие глаз еще можно объяснить другим типом зрения, то тело и окраска оперения… Их крылья были слишком длинными и узкими, предназначенными для быстрого маневренного полета, но никак не для медленного, с зависанием практически на одном месте, что было бы логично для обитателей пещер. И расцветка в обычном световом диапазоне, способная помочь слиться с листвой во время отдыха, но не имеющая никакого значения в темноте.