– Да, как будто рука Микаэла.

– Не как будто, а на самом деле, – подтвердил Марутханян, складывая бумагу и пряча в карман.

– Все же это подделка, – уронил Смбат. – Микаэл вам ничего не должен.

– Ну, если так, тогда пусть суд убедит вас. Хотите знать, каким путем образовались эти долги?

– Рассказывайте, – процедил Смбат, усаживаясь и откидываясь на спинку кресла. – И небылицы иной раз занимательны.

Шесть лет назад Микаэл увлекся красавицей – женой морского офицера. Она опутала его. Микаэл начал делать долги, чтобы не выпустить ее из рук. Обратился к Марутханяну. Какой же «другой дурак» мог доверить ему такие суммы? Красавица обещает бежать с Микаэлом за границу. Марутханян одолжил шурину на дорогу и обеспечил его существование на два года при условии – уплатить долг после смерти Маркоса-аги. Какая низость со стороны сына, не правда ли? Красавица обманывает Микаэла, забирает деньги и… бежит с другим в Финляндию. Это раз… Затем через год появляется на смену другая красавица – жена какого-то комиссионера. Эта тоже порядком повытряхивает карманы «у нашего умника». А умник снова к зятю. Господи, и теперь еще Исаак помнит, как Микаэл молил его и упрашивал, как он плакал. Но после смерти Маркоса-аги Микаэл не оставлял в покое зятя и вместо того, чтобы уплатить старые долги, наделал новых…

– Вот и вся история трехсот двадцати тысяч рублей…

– Довольно! – вскричал Смбат, в волнении подымаясь. – Фантазия ваша необъятна. Все, что вы мне рассказали, высосано из пальца.

– В двух словах: вы намерены вернуть мои деньги или нет?

– Нет!

Марутханян поднялся, саркастически улыбаясь. Он не сумел убедить Смбата, так убедит суд. Эксперты не посмеют не удостоверить подлинность долговых обязательств. Сам Микаэл тоже не откажется от своей подписи, в этом нет сомнений. Но все же ему не хотелось бы доводить дело до суда. Бог весть, что еще может Случиться…

– Потрудитесь сообщить Микаэлу Марковичу по теле фону, чтобы сегодня же вечером он приехал в город. Придете ко мне – хорошо. Нет – ваше дело. До свидания.

Марутханян вышел так же спокойно, как и вошел.

Вечером он сидел у себя в кабинете в зеленом шелковом халате, что-то писал, вычеркивал, высчитывал, подводил итоги, чтобы определить свой вес в торгово-промышленном мире. Ах, как он отстал! Если даже Исаак Марутханян полностью получит от Алимянов все свои «долги», и тогда его состояние составит едва один миллион. Сумма пустяковая в сравнении с тем, что другие наживают на одном фонтане.

Дверь растворилась, и вошла Марта, неся одного ребенка, а другого ведя за руку. Дети были бледны, малокровны, болезненны. Старший, которому шел уже шестой год, все еще не умел как следует ходить и с трудом ковылял за матерью.

– Чего ты опять притащила их сюда? – встретил Исаак жену.

– Привела, чтобы ты поглядел и порадовался. Только что у старшего опять из носа пошла кровь.

– А что же я могу сделать? Вызови врача.

– Врача, да врача… Сам видишь, ничто не помогает!

– Раз не помогает, что же я могу сделать?

– Советуют везти их за границу. Давай съездим в этом году, а?

– Да ты с ума сошла. Как я могу ехать за границу, когда завален делами?

– Дела, да дела! Не понимаю, для кого ты копишь?

– Ха-ха-ха!.. – раздался смех Марутханяна. – Какая ты умная стала, ха-ха-ха! Для кого?.. Для славы, милая моя, для славы!.. Выживут мои дети – пусть все достанется им. Не выживут – божья воля, но деньги, деньги всегда нужны…

Раздался звонок. Вошел Сулян, улыбаясь и щуря глазки.

Марутханян вел через него переговоры с одним нефтепромышленником, собираясь купить у него нефтяные участки.

– Ну, что нового? – спросил он, жестом приглашая гостя сесть.

– Надо спешить. Нашлись еще покупатели.

– Поспешим. Сегодня решается вопрос. Как хорошо, что вы пришли, будете свидетелем в одном деле… Марта, вот это человек – я понимаю: истинно образованный молодой человек! Он постиг дух нашего времени. Спроси, и господин Сулян тебе скажет, почему людей тянет к богатству.

– Неужели мадам отрицает значение богатства?

Младший ребенок захныкал.

– Уведи их, ради бога, не до зурны мне сейчас, – сказал Марутханян. – Постой, дай я его поцелую. Сегодня утром не успел.

Каждое утро, уходя, он целовал детей и этим ограничивалось проявление его родительской нежности. Но пока он обнимал младшего, стараясь успокоить его, жена улыбалась Суляну. Ее глаза выражали явную насмешку над отцовскими ласками Исаака.

Она отняла младшего у мужа, взяла старшего за руку и увела их.

Немного спустя вошли Смбат и Микаэл Алимяны.

Сулян, еще ничего не знавший и не ожидавший встречи с хозяевами, смутился. Марутханян, слегка кивнув, жестом предложил гостям присесть, точь-в-точь так же, как Смбат утром. Пусть намотают на ус, что Марутханян при желании тоже может выказать презрение.

Смбат уже рассказал брату про визит Марутханяна.

Версия о жене морского офицера и жене комиссионера соответствовала действительности, – Микаэл это подтвердил. Но он никогда не брал у зятя денег, тем более такими крупными суммами. Тут какой-то обман.

– Мартирос! – крикнул Марутханян.

Вошел человек с крашеными усами, бритый, в полувосточной, полуевропейской одежде. Это был верный слуга Марутханяна, знавший многое о прошлом своего хозяина.

– Подай господам чаю.

– Сию минуту.