Признаюсь, что столь стремительные, жутковатые изменения, проходившие на моих глазах, на секунду испугали меня. Я оцепенел, не зная, что надо предпринять в ответ, но тут бабуля прохрипела:

— Что, голубок, струхнул?! Это тебе не в допросы играть, это настоящая магия, до которой тебе никогда не дорасти!!! А теперь я буду тебя убивать… И умирать ты будешь медленно и тяжело!!!

Да-да, именно такая надпись была на одном из кувшинов, стоящих на полке в нашей столовой, —«Медленно и тяжело». Вот, значит, кто поил постояльцев павильона с нежным названием «Облачный лепесток» настойками из незримых кувшинчиков!

Возможно, эта совершенно не связанная с происходящей на моих глазах трансформацией мысль и вывела меня из оцепенения. Прикрыв глаза, я вдруг сразу же понял, что на самом деле тело моей пленницы не меняется! Значит, дело было в чем-то другом. Быстро, почти автоматически, я прочитал заклинание «Истинного Зрения», после чего снова взглянул на бабулю.

Все то же маленькое тельце спокойно сидело на лавке со стянутыми руками и ногами, с перехваченным жгутом горлом а вот ее розовато мерцающий кокон раздувался, дергался из стороны в сторону, словно желая оторваться прочь от неподвижного тела! Я даже не предполагал, что можно таким способом управлять собственным коконом Силы!

Узнав все, что меня интересовало, я рассеял наведенное заклинание и вновь посмотрел на свою пленницу. На месте бабки стояло огромное косматое существо, напоминающее помесь медведя и гориллы. Подняв вверх здоровенные когтистые лапы, оно угрожающе наклонилось в мою сторону, выставив вперед безглазую морду.

Надо было что-то делать!

И тут мне пришла в голову довольно простая мысль. Магический кокон у бабули был не слишком велик, не более пятидесяти сантиметров в самом плотном месте. Увеличив его до размеров топтавшейся у стены зверюги, старушка не могла не сделать его очень… разреженным. Выхватив из своего кокона прядь Силы, я свернул из него вихрь и, сильно его раскрутив, метнул в зверюгу…

Эффект превзошел все мои ожидания — огромная шерстяная, на вид очень плотная, туша неожиданно стала еше более разбухать и при этом… терять четкие очертания, расплываться, рваться на куски темными туманными прядями!…

И в этот момент старуха… завыла! Завыла жутко, низким вибрирующим голосом!… Посланный мной вихрь метался вокруг бабки, расшвыривая в разные стороны ее разбухший, но реденький кокон, и та, чувствуя, как уходит, испаряется привычное ощущение Силы, тоскливо вопила от беспомощности» обреченности, немощи!…

Через несколько секунд передо мной снова сидела маленькая сгорбленная фигура в рваном халате, с непокрытыми волосами и морщинистым личиком, залитым слезами, а розоватое сияние вокруг ее тельца исчезло. Признаться, мне стало жалко старую колдунью, однако я задавил непрошеную, несвоевременную жалость и, сделав шаг вперед, сурово произнес:

— Ну как, наигралась, старая, или тебе показать настоящую магию?!

Бабка замотала головой, продолжая подвывать, но теперь ее вой звучал жалобно, обиженно, а через секунду он превратился в… скулеж.

— Так чем ты здесь занималась?… — снова спросил я чуть мягче, чем мне, может быть, хотелось бы, и ослабил магическую удавку на ее горле.

Скулеж прекратился, и на меня из морщин лица снова глянули синие глазки.

— Не знаю, каким образом ты обманул то, что сторожит тебя в «Облачном лепестке», но оно все равно до тебя доберется, а затем и до всех твоих друзей, включая собаку! Ты не представляешь, что будет с тобой после этого, и только я могла для тебя что-то сделать!… — Она вдруг заговорила протяжно и самозабвенно, словно мечтая о чем-то сладостном или смакуя неслыханное удовольствие.

«Да она… садистка!» — с омерзением подумал я, а старуха между тем продолжала с придыханием бормотать:

— Только я могла, только я!… Я могла избавить тебя от этого быстро и легко, или медленно и тяжело, или…

— Или сделать из меня живое мертвое!… — подсказал я ей. Старуха мгновенно смолкла, и на меня снова высверкнули ее синие глазки. А через мгновение она… зашипела:

— Так ты и это знаешь?! Ну что ж, ты многое раскопал, но теперь все это не важно!… Очень скоро мой хозяин станет единственным правителем Поднебесной, и тогда ты заплатишь!…

Она вдруг захихикала, словно вспомнив нечто очень смешное и забормотала сквозь душивший ее хохот:

— Ты заплатишь и за свои знания… и за свое умение… и за свой Дар… и за свои дела… Ты будешь долго платить… ты будешь платить всю свою жизнь…

— Но ты, вполне возможно, уже не увидишь этого!… — не выдержал я.

Ее фигурка мгновенно съежилась, сделалась еще меньше голова втянулась в плечи, словно она увидела над собой занесенную для удара руку.

— Ты не посмеешь меня… уничтожить… — донесся до меня ее еле слышный хриплый шепот, а через мгновение чуть громче: — Меня нельзя уничтожить!… Нельзя!… Мой хозяин тебе страшно отомстит за меня!!