?Это ничего, это пройдет. Это реакция...? Но ничего не проходило. Бело-голубой тюль рядом с телевизором то надувался, то опадал. Во дворе играли дети.

После продолжительного молчания, в телевизоре заиграла музыка, печальный голос в динамике стал говорить какие-то давно привычные, близкие, но почти не нужные фразы.

– Мама, мама, не плачь, там же дядя чужой, он ждет, мама!
– слышалось из соседней комнаты.

– Сейчас, сейчас, доченька, сейчас, - женщина успокаивала не столько дочку, сколько себя. Через пару минут, она вышла ко мне, вытирая лицо мокрым уже платком, подошла к телевизору, выключила.

– Простите. Как это случилось? Что теперь?

Она стояла прямо передо мной, и мне показалось неудобным сидеть в ее присутствии, но встать я не мог - так близко она подошла ко мне.

– Задержание опасного предателя... Мы не успели подъехать, все было уже кончено. Этот гад его всего изуродовал... Простите...

– Вы хоть поймали его?
– она просто не знала, чего еще спросить.

– Пока нет. Но обязательно поймаем. Обязательно!
– я почти что верил в то, что говорю.

– Когда похороны?

– А вы позвоните в Отдел, завтра, Вам все расскажут, что да как. Про тело не беспокойтесь, там уже работают наши люди, мы все устроим.

– Господи, что же будет теперь, что же будет...

– Мама!
– девочка высунулась из соседней комнаты, - Мама, зачем ты телевизор выключила, там сейчас мультики показывать будут. Ну мама, ну включи, пожалуйста.

– Извините, Вы позволите, мне надо ехать.

– Да, да, простите, конечно, - она всплеснула руками, отступила в сторону.

Я прошел к выходу, обернулся.

Девочка подбежала к телевизору, включила. Траурная минута кончилась, начинались детские передачи.

Машина ждала меня внизу. Шофер нервно поглядывал на часы, поминутно оглядываясь на дверь, как только я появился, он завел мотор. Хорошо еще, дождался, пока я закрыл дверь, прежде, чем тронуть с места.

– В Министерство?

– Сначала на Садовое зарули, я покажу, недалеко от Красной Пресни. Ты не волнуйся, это по быстрому...

Было видно, что он расстроился.

Ехали молча, и без музыки. Я посмотрел в окно - город наваливался на меня, поражая уродливыми формами. Дома наклонялись, почти падая на мостовую

– А стекла затемнить в салоне нельзя?

– Так вроде ни к чему это... Я про такие машины и не слышал... Мне же обзора никакого не будет. А что такое?

– Я этот город видеть не могу...

– А Петр Петрович, наоборот, любит... А Вы глаза закройте, вот и хорошо будет, - шофер думал, что удачно шутит, - А потом, мы уже почти приехали, - он опять надавил на газ, стараясь успеть.

Я попытался закрыть глаза, последовать рецепту, но город не отпускал меня, маячил, зыбко перемещаясь и пугая чудовищностью размеров. Мелькнул какой-то смутный образ, что-то вроде разбитой черной машины.

– Во, Красная Пресня, здесь куда?

– Первый поворот направо, и по той улице дом пять, заедешь со двора.

Через пару минут мы остановились.

– А вот и приехали, - заставил меня очнуться водитель.

Я склонился к нему. Николай нервничал, не мог успокоиться, держал ногу на педали газа.

– Коля...
– позвал я его. Он обернулся, и в его глазах я еще более явственно увидел его дорогу: длинные черные полосы тормозного пути, фонарный столб, короткий взрыв бензина, сразу же после столкновения, Коля, мой тебе совет, не спеши сегодня, - мне захотелось обмануть собственное предвидение, предостеречь, остановить, - не спеши, а то ведь и впрямь разобьешься. Насмерть.

– Ох, господин старший консультант, не любите Вы быстрой езды. Выродились русские совсем, не тот народ пошел! Я поеду, а? Меня там отец ждет...

– Смотри, Коля, я тебя предупредил, - я вылез из машины. Коротко взвизгнув шинами, мерседес сорвался с места и исчез, с трудом вписавшись в поворот.

В квартире было привычно пусто. Не зная чем развлечься, я прилег, раскрыл очередную книжку, попробовал читать - не получилось.

Набрал номер генерала, подождал - никто не подходил. Только потом сообразил, что действительно праздник, что это только в исключительных случаях работают. Потом удивился, что с утра его на месте застал. Что он там делал, интересно.