Спенсер и Кармен укрылись вместе под его тонкой хлопчатобумажной курткой. Вскоре он мерно задышал, а она никак не могла уснуть, по-прежнему остро переживая потерю родных.

Эйнджела сменили на часах, и он втягивал понюшку кокаина, спрятавшись за выступом скалы. Вход в пещеру сторожил Вэлин. Резник возился с часовым механизмом взрывного устройства при свете крохотного карманного фонарика, устроившись недалеко от джипа, где София не отходила от Келлера, забывшегося в тревожном полузабытье. О'Рурк дремал в кузове грузовика напротив спящего Гарсии. Доктор сидел особняком, не снимая пальто и поставив свой саквояж между ног, а за всей этой картиной наблюдал Хезус. В одной руке он держал автомат "хеклер-энд-коч", а в другой дымилась сигарета.

Кармен взглядывала в сторону отца каждый раз, когда он затягивался и его лицо освещал огонек сигареты. Казалось, его черты вырезали из темной слоновой кости. "Бедняга, - думала она.
– Какие жуткие испытания выпали сегодня на его долю! Чего только всем нам не пришлось пережить!" По ее щекам заструились слезы, когда она вспомнила, как хоронили мать, сестру и брата, и подумала, что, наверное, никогда не посетит их могилы. Она вспомнила также Мессельера и Ньюмэна, похороненных рядом с ее родными, и еще четверых солдат, трупы которых остались лежать в районе СантаАны.

Она вспомнила изуродованные тяжкой работой руки матери, нежно заботившейся о своих детях, и сильные руки брата, благодаря усилиям которого семье удавалось собрать небольшой урожай и выжить. Кармен вспомнила, что Карлотта была для нее не только старшей сестрой, но и близким другом, и еще сильнее заплакала, а потом теснее прижалась к Спенсеру в поисках тепла и поддержки в этом суровом и холодном мире.

У входа в пещеру Вэлин смотрел в сторону деревни, из которой был похищен доктор, потом переводил взгляд на горы, где не так давно им довелось дать бой полицейским. Оттуда попрежнему доносился гул вертолетов и вовсю светили прожекторы, но полковник считал, что колумбийцы не догадываются, где укрылись "солдаты удачи".

"Пока нам везет, - думал он, - но и в дальнейшем нам нужна удача".

Ночь прошла, как проходят все ночи, и за несколько минут до четырех часов утра Хезус и Вэлин стали будить своих товарищей.

– Передай врачу, что теперь он может идти, - попросил Хезуса Вэлин. Скажи ему, что, к сожалению, добираться ему придется пешком. Передай мои глубочайшие извинения и скажи, что я ничего не могу поделать. Мне совсем не хочется, чтобы он поведал властям о том, где мы провели ночь, и пусть это случится, когда мы уже будем в пути.

Хезус повиновался, и врач разразился ругательствами, но вскоре осознал, что иного выбора у него нет, забрал свой саквояж и двинулся к выходу. На прощание О'Рурк подарил ему карманный фонарик.

– Не хочу, чтобы старик упал в пути и сломал ногу, - пояснил он свой поступок.

Перед уходом доктор снова осмотрел Келлера, который пришел в сознание и испытывал страшную боль. Диагноз был малоутешительным.

– Он никогда не сможет ходить самостоятельно, - сказал Вэлину врач. Кроме того, существует опасность гангрены. Я бы даже сказал, это более чем вероятно.

Доктор сделал еще один укол и оставил таблетки, пояснив, что их нужно дать раненому при новом приступе боли.

Как только врач их покинул, полковник приказал всем занять свои места. В джип сели Хезус и София, ухаживавшая за Келлером, а за рулем устроился О'Рурк. Остальные разместились в кузове грузовика, а в кабине, как и прежде, - Эйнджел и Вэлин. В двадцать минут пятого включили двигатели и тронулись в путь.

Как и предсказывал Хезус, дорога была приятной, и они выехали на горное шоссе ровно в четыре часа сорок пять минут, что зафиксировали ручные часы всех членов отряда, которые они сверили накануне.

35

Машины начали спускаться по крутой извилистой дороге к темным зарослям внизу, рассекая предрассветную тьму желтым светом фар.

– Теперь уже недолго осталось, - сказал Эйнджелу Вэлин.
– Будем надеяться, что вертушки не проявят излишнего любопытства и вернутся на базу.

– По мне, - ответил американец, - чем раньше, тем лучше. Очень хочется чистого постельного белья и льда в стакане.

– Так ты себе представляешь цивилизацию?

– Абсолютно точно, полковник.

– Тогда как же тебя сюда занесло?

– По сравнению с подобными приключениями цивилизация ничто.

– Да, это затягивает, как наркотик, - признался Вэлин.
– А уж тебе рассказывать о наркотиках не приходится.

Эйнджел с подозрением взглянул на соседа, лицо которого невозможно было рассмотреть в у тусклом отсвете лампочек на приборной доске.

– Что вы этим хотите сказать?

– Ты и сам прекрасно знаешь. Я имею в виду небольшой пластиковый мешочек, который ты хранишь за пазухой с того времени, как мы взорвали лабораторию.