То есть наш романтический план воплотился в жизнь: я и Анастасия решили походить по ночному морю, как курортники по проспекту Ленина. А почему бы и нет: посудина принадлежала моей спутнице, а я при ней. Тем более убегать в Коста-Брава мы пока не снаряжались.

Когда яхта под парусами заскользила из коралловой бухты, как голландский корабль-призрак, два матросика махнули за борт после моей убедительной просьбы плыть саженками к берегу и говорить братьям Собашниковым дикие речи о захвате малобатажного судна и его молодой хозяйки.

– Вот это класс, - торжествовала Анастасия.
– С ума сойти, мы одни на этих досках и под парусами. Братцы меня точно прибьют!

– Я тебя научил, что им говорить, - предупреждал.
– Помни: ты жертва обстоятельств.

– Я тебе нравлюсь?
– нелогично интересовалась она.

– Очень.

– Тогда догоняй!

Я развел руками. Вот этого суровый menhanter предусмотреть никак не мог - любовных игр со стороны великовозрастного ребенка. Что делать? Делать нечего, надо убаюкать его внимание. И лучший оздоровительный метод: купание на лунной дорожке. О чем и сообщаю, бегая по яхте за милой, как старательный юнга от криков боцмана.

– Ха!
– кричит Анастасия с верхней палубы.
– Только чур! купаемся голышками как дельфины!

Я делаю вид, что занят трудотерапией: стабилизирую паруса и с помощью якоря замедляю движение яхты. Потом слышу: раздается бултыхание молодого тела и слышу восторженный приглашающий вопль:

– Ой, я никогда не плавала в луне! А ты?!

А я тем более, и прыгаю в холодную янтарную субстанцию. В семейных трусах.

– А вот так нечестно, - возмущается девушка.
– Я как русалка, а ты как дед Мороз!..
– и пытается подступиться ко мне, владеющим чудодейственным посохом.

Я, конечно, от нее, потом - за ней, она - от меня, ну и так далее. Через четверть часа активных игр русалочка устает и я без проблем укладываю её смотреть сны. Предварительно, правда, упоив коньяком на французских клопах и горячим чаем на отечественных опилках.

– Ты меня совсем не любишь, - капризничала, засыпая.
– Я тебе не интересна, как женщина, да?

– Ты лучше всех, солнышко, - говорю.
– У нас впереди ещё сто лет, вру.
– Мы ещё покупаемся на лунной дорожке. Спи, - требую.
– И смотри кино.

– Про что кино, милый?

Она уснула, не услышав ответа. Она была счастлива в своем воздушном сне. Она не могла и подозревать, что её душа и тело уже давно препарированы в специальной, скажем так, лаборатории, где я был одним из дорогостоящих сотрудников, для коего не было ничего святого.

До рассвета и начала возможных поисков оставалось часа четыре достаточно времени, чтобы обследовать шлюпку с парусами со всей тщательностью, на которую способен menhanter.

* * *

Я успеваю вернуться в личный "пенал" и к личному стакану за несколько минут до прибытия лейтенанта Татарчука. Ему не терпится узнать о ночных похождениях волокиты, которому, похоже, не успели оторвать то, что должны были. Будучи хорошим актером, я в мановение ока превращаюсь в утомленного и разбитого сном:

– А? Чего?
– сладко потягиваюсь на кровати.
– Уже пора на службу?

– Ну как?
– пускает слюни от любопытства.

– Что как?

– Ну это - с Собашниковой?

– А это кто, Васeк?

Бедолага задыхается то ли от возмущения, то ли от моей святой простоты, но, проявив силу воли, выдавливает: как кто? Анастасия, с которой ты вчера...

– А-а-а, - вспоминаю.
– Увы, меня отвергли. И вообще, она не в моем вкусе.

– Да?
– не верит Татарчук.
– А говорят, гоняли на авто.

– Авто, кино, вино и домино, - легкомысленно отмахиваюсь.
– Вася, или вышиби из жизни стукачей своих, или отстань, - и отправляюсь в ванную комнату приводить себя в надлежащий порядок.

Мой молодой коллега от моих последних слов заметно веселеет; подозреваю, что он весьма неравнодушен к той, которую я покинул в предрассветной мгле, когда море ещё дрыхло, надежно укрытое ватным одеялом тумана.

Я зачистил посудину от кормы до носа и убедился, что Старков свое дело верно знал: создавалось впечатление, что яхта специально предназначена для транспортировки наркотической дури из Полермо или Стамбула, или Марселя. Мне казалось, что дубовые моренные шпангоуты пропитаны героиновой пылью. Жаль, что я не был натасканным на дрянь песиком, тогда точно бы знал: верный ли взят след?

Я покинул яхту, плещущуюся у призрачного берега - я будил спящее море своими невротическими движениям, уверенный, что скоро судно со спящей красавицей будет обнаружено. Еще у меня была надежда, что Анастасия, мною наученная, сумеет убедить мореплавателей Собашниковых о религиозном психопате, решившим уйти под парусами к святым мусульманским берегам. Я действовал быстро и грамотно, хотя вычислить меня можно без труда. Было бы желание. А у меня желание одно: найти из-под земли или на дне морском Папу-духа.