Николай, не вмешивавшийся в дискуссию после своей первой и единственной фразы и с углубленным видом чистивший щепочкой затвор автомата, вдруг поднял голову:

– Командир, я свое дело сделал. Я обратно пойду.

– Как обратно, куда обратно? – Саранцев, не ожидая такого поворота темы, удивленно уставился на проводника.

– К своим пацанам.

– Погоди-погоди, а мы?!

– Вон видишь за той скалой верхушки пирамидальных тополей? – ответил Николай, – Там афганский кишлак. Как раз напротив его расположена ваша погранзастава. Селение обойдете стороной, переправиться через реку можно восточнее кишлака, по островам – там брод. Выйдете на берег, возьмите правее – там камни, мину трудно поставить.

– А как же приказ? – бросил Саранцев в ответ.

– Я его выполнил, довел вас до места.

– А дом? Ты же хотел домой!

– Меня дома никто не ждет. Родители умерли, больше родственников нет. Я не хочу рассказывать всю оставшуюся жизнь, почему я был в отряде у «духов» и почему дезертировал…

– Ты забываешь, что ты в армии, а не в партизанском отряде: захотел – пришел, захотел – ушел! И я здесь старший по званию и тебе не отпускаю!

– А я в российской армии не служу, – усмехнулся проводник, – И подчиняюсь только своему командиру. Так что… – щелкнул он языком, – субординация между нами кончилась. Я пошел…

– Никуда ты не пойдешь! – Саранцев вскинул автомат и щелкнул предохранителем, – Сбежать хочешь, сволочь?! Всю ночь сказками меня кормил, и только сейчас свое нутро показал!

Николай улыбнулся:

– Стреляй, лейтенант. Если хочешь. Но смерти я не боюсь. Давно не боюсь. Презрения, непонимания – боюсь. А вот смерти… Если ты в Бога веришь, то знаешь – смерти нет… Я только одному человеку поверил – Руслану. А без него кто мне поверит? Отпусти, добром прошу!

Николай отодвинул в сторону автомат и встал. Саня с удивлением увидел в руках у него гранату – «эфку». Профессиональным взглядом старший лейтенант сразу же заметил, что чеки у нее нет.

«Когда успел?» – досадливо подумал он.

– А ты уверен, что кого-нибудь там найдешь?! – исчерпав все доводы, старший лейтенант выдвинул последний, запретный. – Не пори горячку, Коля, может нет там пацанов.

– Это в каком смысле? – прищурился проводник.

Во время перехода тема тех, кто остался прикрывать отход, была закрытой. Мысли, что они самой дорогой ценой заплатили за жизни не только важного «духа», но и их, четверых, больно царапали душу. Поэтому гнались прочь.

– Ну что ж… Мне одному на этом свете делать нечего, – добавил он после паузы, – Или я Руслана на земле найду, или он меня отыщет на небесах. Ясно выразился? Извини. Да, вот что еще: когда будешь переходить реку, пусти две зеленые ракеты. «Духов» не бойся: этот кишлак держат ваши друзья.

– Знаю, – раздраженно ответил Саранцев, – Но ты от темы разговора не уходи! Меня не волнует твой статус, но сейчас ты выполняешь задание в интересах СНГ. Значит, должен подчиняться мне, офицеру России, которая в это самое «гэ» входит!

«Блин, – подумал он, – что за время такое? Все за себя, только Бог за всех! Разброд и шатание… Сейчас он свалит, и чего я на этой местности, которую совсем не знаю, буду делать? Офицер со знаками различия российских погранвойск со своими солдатами?! Напорюсь на „духов“, не дай Бог, завалят нас всех, а потом сраму не оберешься, когда официальные афганские власти станут показывать наши трупы иностранным журналистам!»

– Коля, – произнес Саранцев вслух, – Ты не станешь отрицать, что по дороге до переправы с нами может всякое случиться. Напоремся на душманов, завяжем бой… Если придется вглубь территории уходить, то я местности не знаю. Нам карты сопредельной территории не доводили! В итоге «духа» я не приведу. Конечно, живым он обратно к моджахедам не попадет – завалю его. Или на мины наскочим…

При этих словах закончивший намаз и теперь сидевший неподалеку Нурулло вздрогнул.

«Ага, сука, – злорадно подумал Сашка, заметивший краем глаза испуг пленника, – Все же ссышь смерти!»

… – Но задание мы провалим, – заключил он, – по твоей вине, Коля! И потом ты можешь хоть застрелиться, хоть подорваться, но это тебе уже не поможет. И что тебе Руслан скажет на это на том свете? Знаешь, что скажет? «Мудак ты, Николай, и если бы у меня была возможность тебя кокнуть еще раз, то я бы это сделал перед строем всех пацанов». А можешь и кокнет. Перед строем погибших пацанов! Откуда мы знаем, какие на том свете наказания предусмотрены…

Саранцев посмотрел на серые скалы вокруг. На Пяндж, что катил с грохотом свои темные воды. Потом он перевел взгляд на голые ветки гранатового дерева и подумал зло:

«Сейчас уйдет. Не убедил, только разозлил. А отпускать нельзя. Придется стрелять. Что за сутки такие, Господи! …И никакого теплого ветра не было, – мелькнуло у него вдруг в голове, – Да и цветущих садов тоже. Наверняка здесь „духи“ гранаты жрали, вот и семечко уронили».

И сплюнул на землю зеленой тягучей струей насвая.

– Ладно, командир, – ответил после затянувшегося молчания Николай, – Я пойду с вами. Я тебе верю.

– Лады! – Саня не смог сдержать счастливой улыбки.