– Ты его не упустишь?

– Никуда он теперь не денется, – Ремизов икнул. – Вообще-то я не знаю, что у него на уме. Но у меня такое предчувствие, что все кончится уже сегодня. В течение дня или вечером.

– Хорошо. Помни мои советы и будь осторожен, – ответил Дашкевич. – Жду твоего звонка. Считай, что хорошую премию я тебе уже выписал.

Ремизов нажал отбой, икнул и стал раздумывать, велика ли получится премия. По всем прикидкам выходило, что босс на этот раз не станет жаться, а заплатит по первому разряду.

Бирюков начал с осмотра комнаты охраны. Под лампой дневного света стол с мониторами, на которые камеры слежения выводили сигналы. Камеры установлены на первом этаже в каждом из шести залов галереи, а также в холле и коридоре, ведущим в подвал хранилища. В отдельном шкафу пылились видеомагнитофоны, писавшие сигналы, несколько полок занимали номерные видеокассеты. На письменном столе под защитным щитком из прозрачного пластика помещалось несколько разноцветных кнопок.

– Вот это тревожная сигнализации, то есть прямая связь с ментами, – показывал пальцем Архипов. – Это кнопка аварийного пожаротущения. Если не срабатывают датчики тепла и дыма, а огонь уже разгорелся, дежурный просто нажимает сюда. С потолков во всех помещениях начинает литься вода. Ну, словно из душа. Систему недавно проверяли пожарные.

– Систему автоматического пожаротушения можно отключить?

– Разумеется.

– Тогда сделай это прямо сейчас.

– Пожалуйста, – Архипов ткнул пальцем в черную кнопку. – Отключена. А вот эта синяя кнопка блокирует парадную входную дверь. Перед ней опускается стальная решетка. Предполагаемые грабители не могут покинуть помещения, если они уже здесь. Или не имеют возможности попасть в галерею, если к этому стремятся. Решетку невозможно перегрызть кусачками или взовать гранатой.

– А вот эти, желтые кнопки слева?

– Можно включать и выключать свет во всех помещениях. Кнопки пронумерованы. Номер один – это холл. Номер два – моя приемная и рабочий кабинет. Далее номера выставочных залов. За ними подвальный коридор, хранилища, комната охраны, раздевалка и так далее.

– Неплохо. И много денег ты вбухал во всю эту музыку?

– Сам догадайся, – вздохнул Архипов, вспоминая денежные траты, которые до сегодняшнего дня не принесли и копеечной отдачи. – Но искусство требует жертв.

– Последнюю фразу я, кажется, где-то слышал. Ах, вспомнил… Лет семь назад так сказал один сумасшедший. Он был доходягой и целыми днями валялся возле лагерной помойки, собирал отбросы, которые приносили с кухни. Он качал срок за контрабанду антиквариата. И, в конце концов, умер от кровавого поноса. Если не хочешь кончить как он, не повторяй всякие глупости.

После короткого раздумья Бирюков решил, разберется в кнопках и их функциях позже, когда выпадет свободная минута. А вот к оружейному шкафу, напоминающему несгораемый сейф, он проявил живой интерес. Шкаф изготовлен из тонкого листа нержавеющей стали и запирался на простенький навесной замок, с которым Бирюков, провозившись всего пару минут, справился при помощи гнутой конторской скрепки и пилки для ногтей. Шкаф хранил в своей темной глубине два пистолета ИЖ-71 с боекомплектом, пять помповых ружей ИЖ-81 двенадцатого калибра и запечатанные коробки с патронами. Прочитав маркировку на упаковках, Бирюков высыпал на стол патроны, снаряженные картечью. И принялся засовывать их в трубчатый подствольный магазин. Архипов, не находивший себе полезного применения, вертелся под ногами, вставлял бесполезные советы и вообще мешал чем мог.

– Мы не имели права открывать этот шкаф, – мрачно сказал он. – С охранной фирмой «Гранит – Плюс» у меня пятилетний договор. Парни хранят здесь свои пушки. Они не имеют на это законного права, но доверяют мне казенное имущество. Они твердо знают, что с оружием ничего не случится. Муха на него не сядет.

– Еще как сядет, – заметил Бирюков. – Я видел в служебной раздевалке ящик с инструментом. Там полно всякого добра. Полотно, ножовка. Тащи все сюда. Прямо сейчас, немедленно ты одно за другим закрепишь в верстаке ружья, возьмешь ножовку и отпилишь стволы и приклады. Это нужно, чтобы увеличить площадь разлета картечи.

– Я не сделаю этого.

– Вот как? В таком случае я посылаю на хрен нашу договоренность. И уматываю отсюда немедленно. Потому что жизнь для меня дороже металлолома. А ты подыхай в одиночестве.

Архипов тяжело вздохнул и стал разглядывать мыски своих ботинок.

– И еще мне потребуется широкая клейкая лента, леска или тонкая капроновая веревка, – сказал Бирюков. – Упаковочная бумага, рулон целлофана, ведра с водой и много тряпья.

– Будь по-твоему, – кивнул Архипов.

Бирюков вернулся в служебную раздевалку, вытащил из-под стола пару пустых бутылок. Сделав воронку из бумаги, нацедил в них растворителя, потому что бензина под рукой не оказалось, на одну треть долил содержимое машинным маслом, которым протирали всякие железяки. Заткнул бутылки, засунув под пробку куски ткани, смоченной растворителем. Получилось что-то вроде коктейля Молотова.

– Хочешь устроить пожар? – спросил Архипов, готовый к худшему.

– Это запасной вариант. Мы же не знаем, сколько народа приедет на встречу. Мне кажется, гостей будет четверо. Это чужая территория, они едут за большими деньгами и так называемым Шагалом. Значит, захотят подстраховаться. Впрочем, не о чем беспокоиться. Ты ведь сам говорил, что система пожаротушения работает, как часы.

Закруглив с помповыми ружьями и коктейлем Молотова, начали осмотр подвала. Возле лестницы, ведущий наверх, помещался служебный туалет. От него тянулся прямой коридор, который заканчивался глухой стеной, в самом конце которой была устроена полутораметровая ниша. По левую сторону коридора раздевалка, комната охраны, несколько коморок, забитые хламом, которому место на свалке. Справа, запертые на врезные замки цельнометаллические двери хранилищ. За ними картины и макеты скульптур для будущих экспозиций. В помещении, давно отошедшим под картинную галерею, пережившим капитальный ремонт, витал неистребимый запах несвежей трески, напоминавший о магазине «Дары моря», когда-то помещавшимся здесь.