Спотыкаясь о вылезающие из земли корни деревьев, дошагали до асфальтированной тропинки, дальше напрямик до административного корпуса. Поднялись крыльцо, Бирюков нажал кнопку звонка. В застекленном вестибюле вспыхнул свет. Жук после непродолжительной прогулки кашлял в кулак и дышал так тяжело, будто без остановки рысью промчался пару километров. На его щеках проступили пятна чахоточного румянца. Из коморки охраны вышел те тот очкастый старик в черном кителе, дежуривший днем, появился рослый плечистый мужчина, одетый в камуфляжную форму, лихо подпоясанную офицерским ремнем с чехлом для наручников. На ремне болталась милицейская дубина и вытертая кабура. Охранник приоткрыл дверь и вопросительно уставился на незнакомцев.

– Мы из «Декора», арендуем у вас помещение на третьем этаже, – сказал Бирюков. К такому повороту событий, к этому здоровяку в камуфляже, он оказался не готов. – Специально приехали забрать кое-какие бумаженции.

Бирюков развернул липовый пропуск.

– Можно пройти?

– Только в холл.

Охранник распахнул дверь, пропустил посетителей внутрь и снова встал у них на дороге, разглядывая пропуск.

– Рабочий день закончился, – сказал мужик. – После семи на территорию не пускают. Как вы попали сюда?

– Обыкновенно. Через дырку в заборе, – честно ответил Бирюков. – Нужно забрать один документ. Договор о намерениях. Это минутное дело, и мы тут же уйдем.

– Это режимный объект, а какая-нибудь шарашка, – по-военному четко ответил охранник. Видимо, он работал здесь еще с тех времен, когда предприятие принадлежало Министерству обороны. И мыслил теми же военными категориями. – На вахте возле ворот вывешено расписание. После семи вход запрещен даже сотрудникам, я уж не говорю про арендаторов.

– Но не ехать же нам обратно в Москву, когда мы уже тут, – Бирюков развел руками. – Сегодня переговоры с партнерами. А документы лежат здесь.

– Подумаешь, переговоры, – охранник скрестил руки на груди. – Перенесете эту болтовню на завтра.

– Тогда, может быть, выпьете за наше здоровье. У меня сегодня день рождения. Круглая дата.

Бирюков выставил вперед раскрытую сумку, чтобы собеседник соблазнился бутылкой «Посольской» и закуской.

– Не пью, – мужик помрачнел, как туча. – А вам советую найти ту дыру в заборе, в которую вы влезли. Вылезти через нее задним ходом. И отправляться в Москву. В противном случае я надену на вас наручники и вызову поселковую милицию. Пусть они разбираются, какие бумаги вам понадобились на ночь глядя.

– У нас есть спецталон с подписью вашего главного, – из-за спины Бирюкова вынырнул Жуков. – Чтобы пропускали в любое время дня и ночи.

Поставив на пол чемоданчик, левой рукой вытащил из-за пазухи квитанцию из химчистки, правую руку опустил в карман куртки. Охранник шагнул вперед, чтобы взглянуть на загадочный спецталон. Жуков, резко повернул корпус, из-за спины вылетел кулак, в котором была зажата двухсотграммовая свинцовая плашка. Кулак влепился в лоб охранника, точно между глаз. Одновременно Жук носком ботинка нанес прямой удар снизу вверх, точно в промежность. Основанием ладони левой руки врезал в верхнюю челюсть.

Последнее движение было лишним. Охранник уже находился в глубоком нокауте, он встал на колени, выбросил вперед руки и тяжело рухнул на пол.

Бирюков погасил свет в холле. Теперь светила лишь настольная лампа в будке охраны. Схватив мужика за ноги, через открытый турникет его оттащили в караулку. Жук, присев на пол, обшарил карманы, вытащил из кожаного чехла наручники, пристегнул запястье охранника к железному столу, привинченному к полу. Пошарив в кобуре, извлек из не несколько мятых тряпок. Он засунул в рот мужика что-то похожее на дырявый носок, грязноватую портянку пропустил под затылком, затянул узел, чтобы клиент не смог языком вытолкать носок изо рта и заорать благим матом.

– Я пошел, – Жук подхватил чемоданчик и растворился в темноте.

Бирюков вернулся в холл, запер дверь. Устроившись в помещении охраны, положил на стол ноги, раскачиваясь на ножках стула, стал один за другим жадно пожирать бутерброды с вареным мясом и пироги с капустой. Охранник лежал на полу, не подавая признаков жизни. Между глаз у него вздулась шишка, напоминающая серый рог. Покончив с едой, Бирюков погасил лампу, улегся на короткий топчан, обитый искусственной кожей, и сомкнул глаза, надеясь урвать четверть часа для сна. Но тут заворочался бдительный страж дверей. Он загремел наручниками о металлическую ногу стола и замычал.

– Не вякай, – грозно предупредил Бирюков. – Давно не огребал кирпичом по морде?

Угроза подействовала. Снова наступила тишина, гулкая и прозрачная. Если прислушаться, временами можно было услышать постукивание молотка или жужжание электродрели.

– У-у-у-у, – подал голос охранник и тяжело засопел.

– Сам не захотел со мной водки выпить, – ответил Бирюков. – Поэтому заткнись и больше ни звука. Не холодно тебе на полу?

– У-у-у-у.

– Сам знаю, что холодно.

Бирюков лежал на топчане, на котором удобно не разместится бы даже юноша с очень короткими ногами. В окружающей темноте были видны лишь белые полоски на тельняшке охранника, поддетой под камуфляж вместо теплого исподнего. И еще на стене угадывалась репродукция голливудской звезды с большими сиськами. Бирюков долго раздумывал, какой именно актрисе принадлежат эти выдающиеся формы, даже вспомнил три имени.