А теперь читаем первые строки у Дмитрук и Есенина последовательно. Анастасию я, уж извините, цитировать не буду, а вот СА:

У «не-братьев» пропадает при таком сравнении пафос и содержание, и от и без того невыдающегося стихотворения остаётся…

Ну да, чужая интонация. Не братская.

Прилепин-публицист фиксирует этапы размежевания с либеральной публикой: от едва заметной, пунктиром, линии раздела, когда казалось, что всем, и при своих скрижалях оставаясь, можно договориться, потом, после болотных сезонов, крепостного рва, пусть немалым усилием, но преодолеваемого. И – итогового, на сегодняшний день, Большого каньона; редкая птица долетит…

Межеумочность либерального сознания, потерянность корней, приверженность двойному стандарту как способу выживания всё это и впрямь раздражало. Ну, навскидку:

Явное предпочтение сотен тысяч жертв 1936-1937-1938-го, с их понятным комиссарским национально-социальным, а главное – в известной степени начальствующим типом, – миллионам русских крестьян: расстрелянных, высланных, лишённых дома и земли при «Великом переломе» 1929–1933-го…

Демократичнейший Альенде – красная сволочь и Шариков, а фашиствующий Пиночет – душка и отец нации, гений экономики (кровавый диктатор, казнокрад и известный антисемит, кстати).

Желание воровать и че-геварить одновременно. То есть даже не так: всем давно ясно, что объединять оба процесса – в порядке вещей, по-другому, быть может, уже и не будет.

Назойливейшие призывы к «покаянию», заклинания фактически, за которым легко угадывалось желание вогнать (снова) народ в это состояние стыда, который выедает глаза до полной слепоты, самоедства, пожирающего изнутри комплекса вины, мазохистских самобичеваний, глумления над собой. Размазываемым по щетинистым мордасам слёз: «проститя нас, неправославные!» и пр. Чтоб стали на глыбе слова «мы» и каялись очень деятельно, и ничего больше уже не делали…

Однако всё это можно было понять, в конце концов, разные бывают групповые практики и фобии, но вот как раз после болотных сезонов мне пришло в голову, что либералы приняли, во многом одобрив, не только беспредел и фактический геноцид в девяностых, но и неоколониализм нулевых.

Когда сытая Москва последовательно, в неуклонно возрастающих объёмах грабила и без того нищую провинцию. (Для примера: из 80 млрд руб. налогов, собранных на территории города Саратова в 2013 году, 48,8 млрд руб., или 60,9 % поступило в федеральный бюджет. 24, 5 млрд руб., или 30,5 % – в бюджет Саратовской области. А в бюджет города – только 6,9 млрд руб., или 8,6 %. Если сравнивать с предыдущими годами, то анализ динамики показывает, что в 2000 году в городской бюджет поступало 24,3 % от общей суммы налогов, а в 2013 году уже только 8,6 %.)

Да, именно в начале десятых пропасть между Москвой и всей остальной Россией увеличилась многократно. Есть регионы – фактически прямые банкроты, часть субъектов – в предбанкротном состоянии и неумолимо движутся к дефолту, а общим числом большая часть страны поёт финансам не романсы, а похоронного Шопена.

Прямые следствия, ещё в докризисные годы, – сокращения производств и закрытие бизнесов, отток пассионарной части населения и молодёжи, разрушение образования, гуманитарной инфраструктуры (о коммунальной не говорю), криминализация и озверение, взращивание новых хищнических кланов, полный дисбаланс власти и пр. Пока в Москве спорят о либерализме, реальный неолиберализм переводит нестоличную Россию в режим отсроченной катастрофы… Надолго ли отсроченной?

Это – в дополнение к тем мыслям, которые Прилепин формулирует в статье «Сортировка и отбраковка интеллигенции: штрихи к портрету либерала», и где чрезвычайно точен первый эпитет: «самозваная либеральная интеллигенция». Самозванство у Захара – синоним приватизации. Надо понимать, что статус властителей умов, благополучие (пусть относительное) и сама внезапная, как флюс, оппозиционность либералов приобретены за счёт деморализации и маргинализации (а подчас и прямого вымирания) провинциальной интеллигенции – гуманитарной, рабочей, инженерной и сельской. В этом смысле столичные либералы мало чем отличаются от олигархов…

Интеллигентность, образование никогда не делали из упыря – человека, не зря один из символов эпохи – гарвардский, гламурный, тонко чувствующий вампир. «Гуманизм никак не связан с уровнем интеллекта. Эту связь придумала сама интеллигенция, которая в любую минуту может жрать кровь, жрать кровь, жрать кровь и блевать потом чужой кровью». [32]

Из той же принципиальнейшей статьи:

«Нынешняя власть либеральна в силу той простой причины, что освободила деньги. Либерализм – это свобода, верно? В России деньги свободны как мало где в мире. Эти деньги плавают где хотят и не очень охотно возвращаются сюда – а должны пастись здесь, в России, и работать только на Россию».