Шрифт:
Он был собой недоволен. Он чувствовал, что плохо провел всю процедуру с Джемаймой. Они встали рано, прогулялись по уходящим ввысь лугам, посмотрели, как кончики их туфель блестят от росы, попили кофе на террасе ее кафе, поболтали о всякой чепухе, пошутили насчет прохожих.
Потом они пожали друг другу руки, и он пошел к себе в отель. Все получилось как-то скомкано. К их связи прилипли какие-то частицы искреннего чувства. Она осталась там, в деревне, и ждала, и он был раздосадован на себя, что не избавился от нее вчистую. Теперь он знал, что не накажет ее за вероломство, но и никогда не сможет простить ей. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь кого-нибудь прощал.
Некоторые гости – ранние Айгерские Пташки – пришли к ужину в вечерних туалетах. Джонатан заметил, что половина телескопов на террасе огорожена веревками для частного – и весьма недешевого – пользования теми лицами, имена которых будут названы владельцами отеля.
Он без аппетита тыкал вилкой в тарелку. Слишком много нерешенных вопросов крутилось в голове. И Джемайма, и санкция, и почти полная уверенность, что Меллаф предупредил объект, и презренные Айгерские Пташки. Дважды он замечал, что мужчины в смокингах указывают на него своим юным хорошеньким и глупеньким спутницам. Одна дама средних лет состроила ему глазки и довольно робко посигналила ему салфеткой.
С большим чувством облегчения он услышал знакомый голос, глухо разносившийся из вестибюля по всей столовой:
– Это еще что такое, лопни мои кишки?! Какого черта вы тут блеете, что для меня нет номера?
Джонатан бросил кофе с коньяком и через весь зал прошел к стойке. Администратор, аккуратный маленький швейцарец, пытался с присущей его породе корректностью утихомирить Биг-Бена.
– Мой дорогой герр Бауман...
– Свой “дорогой герр” можете себе в жопу засунуть! Гляньте лучше еще раз в книгу – номер забронирован. Эй, старик! Прекрасно выглядишь!
Джонатан крепко пожал лапищу Бена.
– В чем дело?
– Да этот придурок что-то с моей бронью напутал. Говорит, не может найти мою телеграмму. Да ты взгляни на него – он и хрен-то свой собственный не найдет, даже с командой изыскателей.
Джонатан понял, что происходит.
– Айгерские Пташки начинают слетаться, – пояснил он.
– Ага, понятно.
– И наш общий друг прилагает все силы, чтобы оставить побольше свободных номеров, которые потом можно будет сдать по взвинченным ценам. – Джонатан повернулся к слышащему все это администратору. – Разве не так?
– Я не знал, что этот человек – ваш друг, доктор Хэмлок.
– Он – руководитель восхождения.
– О? – сказал администратор, нарочито изобразив неведение. – Кто-то собирается лезть на нашу горку?
– Прекратите.
– Может быть, герр Бауман сможет найти комнату в деревне? Там есть кафе, в которых...
– Он останется здесь.
– Боюсь, что это невозможно, господин доктор. – Администратор плотно сжал губы.
– Хорошо. – Джонатан достал бумажник. – Подготовьте мне счет.
– Но если вы съедете...
– Восхождения не будет? Правильно. И гости останутся недовольны.
Администратор прямо-таки агонизировал в сомнениях.
– Знаете, что я думаю? – сказал Джонатан. – Я думаю, будто видел, как один из ваших клерков разбирает телеграммы в кабинете. Возможно, там и телеграмма мистера Боумена. Почему бы вам не взглянуть?
Администратор уцепился за эту возможность спасти репутацию и, слегка поклонившись, покинул их.
– С остальными уже состыковался? – сказал Бен, разглядывая вестибюль с нескрываемой ревностью конкурента.
– Они еще не приехали.
– Да ну? Значит, завтра приедут. Лично я не прочь бы отдохнуть. Что-то последние пару дней копыто пошаливает. Больно много на него нагрузки пришлось, пока ты гостил.
– Как Джордж Хотфорт?
– Спокойна.
– Благодарна, что я не сдал ее властям?
– Наверное. Она не из тех, кто сразу мчится свечки ставить.
Администратор вернулся и разыграл сцену изумленной радости. Он нашел-таки телеграмму Бена, и теперь все было в порядке.
– Хочешь сразу пойти в номер? – спросил Джонатан, пока коридорные в ливреях разбирали багаж Бена.
– Нет. Отведи меня в бар и купи пива.
Они разговорились за полночь, в основном о технических сложностях Айгерванда. Два раза Бен заговаривал о Меллафе, и оба раза Джонатан заворачивал разговор обратно – об этом-де они могут поговорить и потом, может быть, после восхождения. Джонатан все больше и больше убеждался, что восхождение ему под силу. Временами он надолго забывал, в чем заключалась его истинная миссия. Но эта увлеченность была слишком дорогой роскошью, и поэтому, прежде чем отправиться спать, он вновь одолжил у Бена его переписку с альпинистами, которые должны приехать завтра.