– Живой пока.

– Как твоя шизанутая церковь?

– Голову от дождя спасает.

– И то ладно. – Он на секунду задумался. – Что же это за дела, Джон? Я получил эту самую телеграмму, а в ней сказано, чтобы я тебя принял и подготовил к восхождению. Оплатят, мол, все расходы. Что все это значит, старик? “Все расходы” – тут ведь можно черт-те сколько накрутить. Эти люди – друзья? Может, мне с ними полегче?

– Ни в коем случае. Никакие они не друзья. Сдери с них все, что можно. Посели меня в самый дорогой номер, а всю собственную еду и выпивку смело включай в мой счет.

– Ну и ну! Вот здорово! Черт меня побери, я же целый бал устрою за их счет. Эй! Кстати, о горах. Меня пригласили в базовые для какой-то группы, которая хочет лезть на Айгер. Как тебе это?

– Замечательно. – Джонатан знал, что следующее его высказывание вызовет недоумение, и постарался подпустить его как бы невзначай. – Кстати, именно к этому восхождению я и приехал сюда готовиться.

Он выждал, какая будет реакция. Улыбка Бена откровенно увяла, и он с удивлением уставился на Джонатана.

– Разыгрываешь?

– Нет.

– А со Скотти что стряслось?

– Попал в аварию.

– Вот бедолага! Впрочем, при такой езде он сам на это напрашивался. – Бен на мгновение переключился на общение с пивом. – Как же они тебя-то выбрали?

– Не знаю. Может, классу добирают – команда-то малоизвестная.

– Иди ты! Кончай заливать, старик.

– Если честно – даже не знаю, почему выбрали меня.

– Но ты пойдешь?

– Угадал.

Девица в предельно сокращенном бикини скрипнула еще не просохшими трусиками по табуретке, через одну от Джонатана, который никак не отреагировал на ее автоматическую приветственную улыбку.

– Давай-ка отсюда, зайчик, – сказал Бен, шлепнув ее по попке. Она хихикнула и пошла обратно к бассейну.

– И что, часто тут в горки ходят?

– Да сам иногда выбираюсь по мелочам, так, от нечего делать. Кстати, эта часть моего бизнеса давно захирела. Сам можешь убедиться – мои клиенты не в горки лазают, а совсем в другое кое-что. – Он потянулся через стойку, достал еще бутылку пива. – Давай, Джон. Пойдем потолкуем.

Они осторожно прошли по дорожкам площадки, через мостик, на самый уединенный островок.

Отмахнувшись от официанта, Бен принялся медленно посасывать пиво, явно собираясь с мыслями. Потом он тщательно протер столик ладонью.

– Тебе сейчас... э-э-э... сколько? Тридцать пять?

– Тридцать семь.

– Да-а. – Бен устремил взор через площадку в сторону бассейна, посчитал, что его аргумент принят к сведению.

– Я знаю, что ты думаешь, Бен. Но пойти я должен.

– Ты же бывал на Айгере. Дважды, если мне память не изменяет.

– Да.

– Тогда тебе все ясно.

– Да.

Бен обреченно вздохнул, потом, как и подобает другу, сменил тон:

– Ладно, это твое дело. Восхождение будет через полтора месяца. Тебе надо будет съездить в Швейцарию и попрактиковаться на месте, а перед тем еще немного отдохнуть, после того как я тут с тобой закончу. Здесь ты себе сколько времени кладешь на втяжку?

– Недели три-четыре.

Бен кивнул.

– Ну, хоть по крайней мере, жиру не нагулял. Но придется тебе, старик, попотеть. Как ноги?

– От ширинки до пола достают. Это все, что можно сказать в их пользу.

– Угу. Ладно. Наслаждайся пивом, Джон. Для тебя его больше не будет. Неделю, как минимум.

Джонатан медленно допил пиво.

Настойчивый скрежет дверного замка нахально вторгся в сюжет джонатановых сновидений, потом разбил его крепкий сон вдребезги, и сквозь трещины потоком хлынула явь в ее местном варианте. Он прошаркал к двери, царапнул по ней, и дверь открылась. Одновременно оба глаза Джонатан раскрыть не сумел. Навалившись на косяк, он стоял, повесив голову, а тем временем индеец-коридорный бодро пожелал ему доброго утра и сообщил, что мистер Боумен распорядился удостовериться, что доктор Хэмлок уже проснулся.

– Ктырщащас? – спросил Джонатан.

– Простите, сэр?

– Который... час?

– Три тридцать, сэр.

Джонатан вернулся в комнату и рухнул поперек кровати, бормоча про себя:

– Этого не может быть.

Но не успел он погрузиться в сон, как раздался телефонный звонок.

– Уйди, – пробормотал он, не снимая трубки, но безжалостный телефон продолжал звонить. Джонатан затащил аппарат в постель и начал ощупывать его, не раскрывая глаз, пока не нащупал трубку.

– Восстань и воссияй, старик!