Избранное
вернуться

Кердан Александр Борисович
Шрифт:

Вечные темы

Опять на темы вечные пишу,Поскольку человек, увы, не вечен…Осенним полднем радостно дышу,А за окном уже январский вечер.Высоких звезд искристый хоровод,Снег – на висках и не успеть проститься…И не дано узнать мне напередВсе то, что утром, может быть, случится.И тут спасает Вечность…Жизнь и смерть,Любовь и нелюбовь – то свет, то тени…Когда не можешь в завтра посмотреть,Легко судить о судьбах поколений.2001

На рубеже

Закончена книга, а жизнь продолжается.В ней – каждое утро, как чистый листок…Живу и творю, ошибаюсь и каюсь,С одним утешеньем: еще – не итог!Хотя и закончена старая книга,И с этой эпохой прощаться пора,Стою на пороге событий великих,Но все же не тех, что случились вчера.Звенят, как куранты, межзвездные выси,В которые смотрит с надеждой душа…Осталось – не думать о мистике чиселИ новую книгу начать не спеша.1999

Из книги «Сорок семь»

«Воздух такой в нашем городе – редкость…»

Воздух такой в нашем городе – редкость.Разве, что в мае и после дождя…Будто бы это вдруг сельская местностьИз-под асфальта явила себя.Запах черемух и запах озона —Предупрежденьем: грядут холода…Будто опять очутился я дома,Где только небо, земля и вода.Где, растревоженный памятью древней,Сызнова ты начинаешь житье,Вдруг осознав,город – это деревня,Просто забывшая имя свое.2001

На окраине империи

Здесь море янтарною свежестью лечит,Качая ветрами соленую даль…На щедрость такую ответить мне нечем,Но вот расставаться заранее жальС откосом, где рядом и липы, и сосны,Где воздух йодом пропитан насквозь,Где время пронзает прозрением острым —От радости встречи, короткой до слез.2001

Крым

Пока еще багряная лозаВином не стала и лозою новой,И соки в ней прозрачны, как слеза,А буйство дремлет, как в слезе гроза,До встречи с твердью, дать отпор готовой,Мы можем просто молча вдаль смотреть,Как солнце раскаляет листьев медь,А вечер им подарит цвет латуни…Как в гроздьях время вызревает втунеИ ничего не ведает про смерть.2002

Зной

Я Черное море назвал по-старинному – Понт…Так манит меня к кипарисам, растущим вдали,Шагать по дороге – по самые икры в пыли —И чувствовать кожей, как солью становится пот.Над выжженной степью – светило во весь горизонт,От яркого солнца в глазах вся округа темна…И цокот цикад набегает, как будто волна,В которой мне слышится слово заветное – Понт.2002

На Южном Урале

Париж увидел из окна автобуса…Подумаешь, вот невидаль – Париж!Названьями, что где-то есть на глобусе,Нас на Урале вряд ли удивишь.И я бывал в Париже и в БерлинеИ через Лейпциг дважды проезжал,Хоть должен вам признаться, что донынеПределов родины не покидал.В глухом краю между Чесмой и Варной,Проселками средь ковылей пыля,Я знал, что нет земли обетованней,Чем эта, жизнь мне давшая, земля.И, если речь ведем мы о Париже(Пусть судят обо мне, о чудаке…),Мне тот Париж понятнее и ближе,Где говорят на русском языке.Где нет ни башни Эйфеля, ни Лувра,Где местный храм – совсем не Нотр-Дам…Но сладок дым отеческого утра,Открытого семи степным ветрам.2002

«В музее под огромной лупой…»

В музее под огромной лупойВ кусочках каменной смолыДиковинных букашек трупыС тобой разглядываем мы.Озноб по коже…Тьма столетийТотчас окутывает нас,И – понимаем, что на светеНам жизнь дается только раз.Нас это зрелище недаромМанит к себе:А ну, взгляни!«Ты тоже скоро станешь старым», —Поэт придумал в наши дни.Быть может, так наследник датский,Решая вечный свой вопрос,Встал на краю могилы братской:– О, бедный Йорик! – произнес.…И мы с тобой объектом станемВ глазах потомка своего…Увы, природу не обманешь,Ни в янтаре,ни вне его.2001