Чуть дальше, у пригородных касс, расположился небольшой цыганский табор: между скучающими пассажирами, ожидающими свой рейс, мельтешили босоногие детишки в отрепьях. Их подгоняли беременные женщины в цветастых платках. Мужчин видно не было.

Ещё дальше, в зале ожидания, четвёрка полупьяных мужичков играла в домино, расположившись полукругом на металлических скамейках. Их звучное «рыба», временами заглушало даже нудное бормотание речевого информатора, рассуждавшего писклявым голосом о безопасности движения поездов.

– Какая, к чёрту безопасность, когда находишься внутри груды металла, что несётся со скоростью порядка трёхсот километров в час... – Аверин развёл руками.

Чуть в стороне тусовались хмурые подростки. «Проколотые», татуированные, меланхоличные – этих Титов признал сразу. Хотя... Могут оказаться как «эмо», так и какими-нибудь «готами» – благо философия и тех и других располагается где-то на одном уровне. Хотя и впрямь, поди, разбери, кто есть кто... Молодёжные конфессии – многочисленны. Так что тут даже сам чёрт шею сломит, в попытке затащить в тартар очередную заблудшую душу.

Аверин никак не реагировал на местную «жизнь». Собственно, и сама эта «жизнь», была ко всему равнодушной, словно уже давно привыкла к своему ареалу обитания и о чём-то другом даже не помышляла.

Так они дошли до середины зала: Аверин – что-то беспечно насвистывая себе под нос, Титов – загнанно озираясь по сторонам, точно попавший в иное измерение путник.

Из-под скамьи выглянула чумазая лайка, понюхала стоячую воду у ржавой батареи. Приветливо помахала облезлой баранкой хвоста и принялась вожделенно лакать.

Аверин, на ходу, потрепал зверя по всклокоченной холке, резко свернул направо. Титов – следом. Они оказались в небольшом «кармане», что делил зал ожидания пополам. Вокруг сгрудились палатки «Роспечати», будки по распродаже сувенирной продукции, якобы украинского производства, а так же многочисленные пивные ларьки и чебуречные. Всё это серое скопление походило на многоярусное сообщество обычного среднеевропейского леса. Всяк «живёт» обособленно, занимая определённую нишу в отведённом для себя ареале обитания. Правда, случался и симбиоз: сотрудничество на взаимовыгодных условиях – от эволюции никуда не деться.

Аверин остановился у свободного столика рядом с чадящей коптильней. Без тени смущения, сдул с поцарапанной поверхности чужие крошки, поставил на пол две опорожнённые бутылки из-под «Клинского», дружелюбно улыбнулся замершему в нерешительности Титову.

– Ну, милости просим! Чего же ты в дверях, как неродной?

Титов усмехнулся, подошёл ближе.

– Нужно признать, и впрямь, занимательный оказался экскурс.

– Рад стараться! Так что там с деньгами?

– Ах да, конечно!.. – Титов принялся суетливо шарить по карманам. – Бумажник, как назло, в машине забыл... но всё равно постараюсь что-нибудь наскрести.

Аверин покачал головой.

– Эх вы, олигархи... Мне бы такую одёжку, в которой на завтрак, обед и ужин каждый день можно было бы чего наскрести. Скатерть-самобранка, честное слово!

Титов всё же отыскал измятую пятисотку и неуверенно огляделся по сторонам.

Аверин тут же пришёл на выручку.

– Позволь, друг любезный... – Он выхватил купюру из пальцев Титова и метнулся к закопчённому прилавку. – Эй, Равшан, ты куда подевался, чёрт лысый?

От соседней палатки отделился пухленький гном в переднике, трико и кедах; заспешил на зов Аверина, как Маленький Мук.

– Ай, дорогой, чего кричишь так? Ай, ва! Неужто я не признал своего друга Аверина! Ай, богатым будешь!

Аверин показал огромный кулак.

– Равшан, хорош каркать. Лучше пожрать дай – с самого утра ничего во рту не было!

Равшан заботливо закачал круглой головой в голубой тюбетейке.

– Вах! Как так можно?! Так совсем нельзя! Так можно гастрит, язва, больница...

– Умолкни, а! – И Аверин продемонстрировал мятую «пятихатку».

Равшан аж расцвёл. Но тут же от чего-то погрустнел.

– Сейчас что-нибудь сообразим, – узбек засуетился, нырнул в свою будку, принялся чем-то греметь и позвякивать.

Аверин ухмыльнулся.

– Сейчас всё будет. Ты не боись, он денег не возьмёт, – и Аверин протянул ничего не понимающему Титову купюру. – Держи.

– Но... как это? Так ведь нельзя.

– Держи, говорю! Я этого узбека пару раз от этих... бритоголовых отбивал.

– От «скинхедов»?

– Да. Ублюдки чёртовы! – Аверин сплюнул – попал на обнаглевшего кота, что поджидал под столом свою долю. – Обдолбятся на каком-нибудь футбольном матче, цепями обвешаются, раздолбают битами парочку кафе – и всё, герои! Особенно когда их много – своего рода стая, – а ты один! Поодиночке начнёшь ловить, так бегут, заразы, прочь, даже не успев понять толком, чего мне от них нужно.