Шрифт:
Откуда оно приходит?
Как давно это началось?
Результатом чего является?
Какую цель преследует?
И чем именно закончится?
...Пока у меня есть всего один ответ на глобальный вопрос, «что есть человек?»
Человек – это зверь, которого кто-то безумный наделил самосознанием. Но этот кто-то, – каким бы сверхразвитым он не был – ничего не знал о душе, что выступила в роли катализатора.
Возможно, это и есть Божий промысел».
2.
На следующий день Яська заболел. С утра даже немного подташнивало, но недолго. В обед бабушка принесла бокал молока и холодный компресс, однако увидев Яську, тут же передумала. Вышла из комнаты, а когда вернулась, в одной её руке оказался холодный градусник, а в другой – толстая книжка с ужасным названием «Народный целитель». Яська сглотнул и попытался придать лицу жалостливое выражение – не прокатило. Бабушка заставила сунуть градусник подмышку, а сама уселась на стул возле кровати. Яська поморщился от колкого холода, но сделал всё как велено – градусник подмышку, нос под одеяло, взгляд на потолок.
– Ничего не хочешь мне сказать? – спросила бабушка, перелистывая страницы жуткой книги.
Яська притих.
– Ну?.. – повторила бабушка. – Я вся во внимании.
Яська мотнул головой. Поморщился от боли – такое ощущение, что пока он спал, кто-то злобный засунул в голову горсть гвоздей, и те теперь тыкались острыми концами во что ни попадя, чиня нестерпимую боль!
Бабушка оторвалась от страниц.
– Я так понимаю, молодой человек, что когда кто-нибудь является домой ни свет, ни заря, да ещё бог весть в каком состоянии, то у него на то должны быть веские причины. Или я не права?
Яська хотел просто кивнуть, но тут же вспомнил про гвозди и лишь вздохнул. С присвистом, как настоящий ребёнок.
«Будто сейчас разревусь, ей богу!»
Бабушка разочарованно вздохнула.
– Если я тебе не указ, так хоть о родителях своих подумай. Ведь знаю же, где вас шельма нелёгкая носила! На противоположный берег наверняка бегали, собачонку искать, к иродам этим проклятым! Прости господи! – Бабушка перекрестилась. – Добром всё это не кончится. Помяни моё слово. И пообещай, что больше духу твоего на той стороне речки не будет!
Яська сжался: что же делать?! Конечно, можно пообещать, только вот... Яська не был окончательно уверен – даже после всего произошедшего, – что больше не придётся побывать в том странном месте, откуда они спаслись столь невероятным образом. Кладбище манило своей неразгаданной тайной! Увлекало, шибче бездны под мостом! Связывало по рукам и ногам, подчиняло волю! Невозможно этого объяснить. Нужно просто быть ребенком и только! Тогда всё встанет на свои места, и ничто больше не будет казаться странным. Это взрослые то и дело ссылаются на непонятки. Они постоянно ни во что не верят, сразу же пытаются придумать какое-никакое объяснение, на худой конец, просто найти элементарную отговорку, а когда не выходит и этого – ссылаются на воображение. Но мы-то с вами знаем, что ни о каком воображении и речи не идёт!
«Вот только, как быть с обещанием?»
Яська принялся извиваться, точно пойманный уж.
– Ба, а ба, ты только маме с папой ничего не говори, ладно?
Бабушка всплеснула руками, чуть было не выронив книгу.
– Ишь ты, какой деятель выискался! Ты тут пол ночи места себе не находишь, пока он там со своими дружками всё в игры играется, а потом ещё, будь добра, от заслуженного нагоняя его отгороди! Как это понимать, молодой человек? Ведь в грех ввести пытаетесь на старости-то лет!
– Да ну! – Яська зарделся ярче свеклы. – Я же не прошу солгать. Просто не говори, что я домой под утро пришёл. И где был, тоже не говори.
Бабушка покачала головой.
– Ох, и трудно же с тобой. И как только родители справляются... Не ребёнок, а бесёнок самый настоящий, прости господи!
Яська виновато улыбнулся.
– Ладно, так и быть, не скажу, – оттаяла бабушка. – Нечего им там средь лета изводиться, – но сама проконтролирую, будь уверен! Давай градусник.
Яська выдохнул – про обещание забыто. Надолго ли? Он послушно протянул градусник.
– Только этого нам и не хватало! – Бабушка повертела градусник в пальцах, снова глянула на шкалу, словно в надежде, что та изменит первоначальное значение, затем коснулась Яськиного лба.
– Много, да?
– Не мало, сударь. И всё ваше, – Бабушка встала. – От горчичников вы, конечно, сегодня отвертелись, как и от много другого, мало приятного... Ну да ладно, что-нибудь придумаем. А вы пока под одеяло, и чтобы носа не высовывали!
Яська сонно кивнул.
– Ба, если Колька придёт, можно мне с ним повидаться?
Бабушка упёрла руки в бока.
– Какой ещё Колька? Никаких Колек и игр пока полностью не поправишься! И лицо попроще, а то будто калины горсть проглотил!
Яська сделался мрачнее тучи: вот вам и на орехи за вчерашнее. Однако делать было нечего, и без того повезло, что бабушка так легко согласилась записаться в сообщники, плюс ко всему, не пошла на поводу у собственных принципов с так и не прозвучавшим Яськиным обещанием.
Яська задумался.
В голове было много всего. Особенно относительно случившегося под землёй и страшного кладбища под бордовым небом. Куда они попали, что видели, видели ли вообще? Яська откинул одеяло. Подтянул правую голень к самому носу. Вот оно! Бордовая пипка, точь-в-точь на том самом месте, за которое цапнула противная козявка!