Я выдержала этот взгляд. Как жаль, что я не могу тебе этого сказать, мой дорогой супруг, но в те моменты, когда ты держишь меня в своих обьятиях, ты мой единственный мужчина. Сейчас я принадлежу только тебе. И если бы ты знал, Ларри, как хорошо прижиматься к твоей широкой груди, как приятно вдыхать твой знакомый запах – словно возвращаешься в оставленный давным-давно родной дом, где вырос, где все привычно и спокойно, а потому – особенно дорого...

С возвращением Ларри моя жизнь резко изменилась. Стив звонил каждый день по нескольку раз, требовал встретиться, пытался разжалобить, угрожал. Я его успокаивала, обещала вырваться, как только представится возможность, но видеть его не хотелось. Ларри взял неделю отпуска и с утра придумывал какие-то общие мероприятия, на которых обязательно должны были присутствовать мы втроем – я, Дэвид и он. Отказаться от его запланированных развлечений никак не удавалось, и совместное времяпрепровождение превращалось в одну из тех изощренных пыток, которую трудно придумать нормальному сознанию.

Дэвид... о, мой чудный, с теплым яблочным дыханием мальчик! Ошарашенный возвращением отца, он отворачивался от меня, почти не разговаривал и тоже пытался куда-нибудь скрыться. Но Ларри, одержимый идеей дружной семьи и чувством вины за потерянные три недели в Саудовской Аравии, никуда никого не отпускал. Они с Дэвидом взяли за правило поджидать меня после занятий у школы, и мы ехали обедать или ужинать в ресторан, затем пить кофе в закрытый клуб, затем еще куда-нибудь – то слушать джаз, то на зазжего комика...

К концу недели я, озверев окончательно после скандала с Ларри за завтраком, вырвалась из дома, позвонила Стиву, и мы встретились в придорожном маленьком мотельчике. Он был предупредительным, нежным, потом вдруг неожиданно злобным, плаксивым, жестоким и крайне агрессивным. Через пять минут я уже жалела, что согласилась на встречу.

Стив больше не возбуждал во мне, как прежде, острого желания. Моментами даже хотелось отделаться от него, побыстрее все кончить, принять душ и убежать из темного узкого гостиничного номера с допотопной мебелью и застиранными простынями, пахнущими лекарствами.

Стив этого не понимал, моя пассивность вызывала в нем еще большую страсть. Он медленно и тягуче целовал меня, иногда замирал, затем вдруг переворачивал, злобно сгибал и закидывал мои ноги себе на плечи.

Мне было больно, я стонала, но, как ни странно, эти резкие грубые движения вывели меня из оцепенения, и довольно скоро я уже сама впивалась в его губы, с силой прижималась к горячей влажной груди, животу...

Вместо предполагаемого одного часа я пробыла с ним три. Наспех приведя себя в порядок, мы попрощались у выхода из номера. По его глазам и спокойному нежному поцелую я поняла: он не сомневается в том, что вернул меня, и теперь все пойдет по-прежнему. Стало жаль его, себя, и подумалось, что скорее всего мы были близки с ним последний раз.

Задыхаясь в разогретой на солнце машине, я помчалась в свою мастерскую. Мне никого не хотелось видеть, особенно Ларри, пришлось бы наверняка выяснять отношения. Не понимаю, что со мной происходит, меня все раздражает, и особенно Ларри с его «откровенными, честными» беседами, обещаниями не обманывать друг друга, а главное, ежедневными настойчивыми попытками развлекаться!

Мне показалось, что за мной на расстоянии двадцати метров едет знакомый серый «мерседес» Ларри. У меня от страха остановилось дыхание! Если он видел нас со Стивом входящими в мотель, нам всем конец! Я сильно нажала на газ, машина рванулась с места и помчалась, «мерседес» ненадолго отстал, но затем тоже прибавил скорость.

А может быть, это и не Ларри, успокаивала я себя, мало ли у кого есть серый «мерседес»?! Что я так распсиховалась? Если он следит за мной, значит, все знает. В таком случае лучше встретиться с ним лицом к лицу и все отрицать. Никто никогда до конца не уверен, пока сам не увидит, а Ларри, как говорится, свечку не держал, когда мы были наедине со Стивом! Я встретилась с хозяином галереи, чтобы обсудить мою будущую выставку. Почему в мотеле? Там у него было свидание с кем-то... с любовницей, и после этого ему надо было куда-то мчаться, или... А, черт, что нибудь придумаю, главное не признаваться!

Снизив скорость, я остановилась у обочины, поджидая, пока «мерседес» поравняется со мной. Серый автомобиль приблизился и вдруг, резко прибавив скорость, пролетел мимо. Увидеть, кто сидел за рулем, не удалось, но мелькнуло что-то белое, и мне покзалось, что это женщина в шляпе. Бог знает какие киноужасы могут привидеться, когда чувствуешь себя виноватым. Хотя раньше я не обращала внимания на серые «мерседесы» последнего выпуска. И потом, жизнь ведь полна неожиданных совпадений!

Может быть, Ларри прав, и я действительно изменилась, но в чем, как это проявляется? Мне кажется, что я такая, как прежде. Люблю проводить время у себя в мастерской. Хочу ходить в ресторан тогда, когда у меня появляется желание, а не когда кто-то этого хочет. Предпочитаю встречаться с приятелями тогда, когда у меня есть в этом необходимость, а не для того, чтобы просто убить время!