Вскоре он с изумлением обнаружил, что ворота обнесенного частоколом хутора почему-то открыты. Все строения оказались заброшенными, от многих остались только руины.

Дитрих удовлетворенно хмыкнул. Идеальное место для ночлега. Он медленно обвел взглядом остатки домов, сараев и мастерских и выбрал строение, которое сохранилось лучше всего. Тут-то он и поспит часок-другой.

Лис прокрался вдоль частокола, стараясь не шуметь. Возможно, он был не единственным, кто решил остановиться здесь на ночь. Наверное, палач тоже где-то тут. Дитрих чуял его. Слабый запах роз. И страха. Завтра Лис поймает его, но вначале нужно набраться сил. Этот Мельхиор хоть и слабак, но его ловкость в обращении с мечом была известна даже за пределами Эсслингена. Лучше предстать перед ним отдохнувшим.

***

Ночью ветер переменился, на небе сгустились тучи, их подхватил ветер. И разверзлись хляби небесные. Дождь лил как из ведра, тугие струи падали на вершины Швабского Альба и стекали с гор, двигаясь в сторону Неккара, а оттуда — к Эсслингену. Черные тучи закрыли небо, и казалось, что солнце так и не взошло. Мрачными, как небо, были и лица членов городского совета, собравшихся за огромным столом в ратуше. Была суббота, а убийца из Ройтлингена и палач пропали еще в среду утром, и с тех пор о них никто ничего не слышал. Среди горожан уже поползли слухи о том, что исчезновение палача — дурной знак, что городские власти не справляются с поставленными перед ними задачами. Из уст в уста передавалась легенда о городе на севере, сгоревшем дотла после того, как оттуда ушел палач.

Иоганн Ремзер расправил плечи и громко кашлянул.

— Вчера вечером приехал гонец из Ройтлингена. Вендель Фюгер вернулся в родной город.

Никто особо не удивился, это вполне можно было предвидеть.

— Естественно, городской совет Ройтлингена отказывается выдать нам преступника, как того требует закон. Они утверждают, что обвинения против купца подделаны, он не совершил ничего плохого. По их заявлению, виноторговец стал жертвой заговора, а нам следует найти настоящего убийцу.

— Какая наглость! — воскликнул Герольд фон Тюркхайм.

— Ройтлинген позорит все свободные города! — поддержал его Вальдемар Гвиррили.

— Хватит это терпеть! — рявкнул Хеннер Лангкоп.

Глава совета поднял руку.

— Спокойно, спокойно, господа. То, что вы говорите, конечно, хорошо и правильно, но нам ничем не поможет. — Он вытер рукавом лоб. — К сожалению, купец так и не подписал признание. Поэтому нам трудно доказать, что убийство совершил именно он.

В зале вновь загалдели:

— Это все проклятый палач виноват!

— Подонок обвел нас вокруг пальца!

Ремзер стукнул судейским молотком по столу, и в зале воцарилась тишина.

— О Мельхиоре ничего не слышно? Никаких следов? — спросил Карл Шедель, глава гильдии скорняков.

Ремзер покачал головой.

— Он как сквозь землю провалился.

— Отправился в преисподнюю, где ему самое место! — вставил Гвиррили.

Ремзер недовольно покосился на него.

— Он не сможет долго прятаться, — возразил фон Тюркхайм. — У него нет ни друзей, ни родни в округе. У него мало денег, и никто не станет помогать палачу, хоть беглому, хоть нет. Никто не пустит палача в дом. Так что где-то же он должен быть.

— Вы правы, Тюркхайм, — кивнул Конрад Земпах. Он решил, что сейчас самое подходящее время перевести разговор в другое русло, затронув интересовавшую его тему. — По крайней мере, если мы считаем, что у Мельхиора нет друзей. Но что, если мы ошибаемся?

Все потрясенно уставились на него.

— Где-то в нашем городе живет еретик, — вкрадчиво, смакуя свои слова, продолжил Земпах. — Человек, который либо сам перевел Библию на немецкий, либо кому-то заказал такой перевод. Человек, отдавший свиток с богохульными словами палачу. — Конрад перекрестился. — Разве такой человек не мог бы предоставить приют заплечных дел мастеру? Я вам так скажу, уважаемые, кому бы ни принадлежала еретическая Библия, этот человек знает, где найти Мельхиора.

Иоганн Ремзер беспокойно покосился на монастырь, видневшийся вдалеке за окном.

— Говорите тише, когда речь идет о ересях, — прошептал он. — Было бы лучше, если бы монахи, следующие учению святого Доминика, ничего об этом не узнали. Не зря же их называют «псами Господними» [30] . Вы ведь знаете, как они рьяны в своей вере, а я не хочу, чтобы мы сменили наши кресла советников на костер инквизиции. Им только стоит почуять кровь… — Ремзер осекся и обвел присутствующих выразительным взглядом.

Но Земпаха это нисколько не смутило. Им-то чего бояться? Пусть ведьмы и еретики дрожат в страхе перед праведным гневом инквизиции. Впрочем, в чем-то он вынужден был согласиться с Ремзером. Конрад как-то слышал, что и невиновные оказывались на костре доминиканцев. Но тут ничего не поделаешь, как говорят в народе, лес рубят — щепки летят. Что ж, тем лучше для него. Пусть это дело не получит широкой огласки.

Герольд фон Тюркхайм подался вперед.

— Вам что-то удалось узнать о происхождении той еретической Библии, Земпах? — шепотом спросил он.