Шрифт:
Наташа
Регина
Феня
Маркиза
Лу
Колдун
Помешанный
Гость
Повсюду улыбались ей медово,Тайком о ней вздыхая глубоко.Но первому слуге Петра ВторогоСдалась она поистине легко.Подарками дивило обрученье,Придворными, чей цвет ещё не мерк.А в сумерки народное стеченьеПорадовал отменный фейерверк.Увы, на сласть язвительным особам,Овеянный весельем январяЖених обрёл уныние за гробомУсопшего до времени царя.Восшедшая правительница АннаВольна пресечь отсеянному дни.Семья в немой опаске бездыханна.Венчание мелькнуло без родни.За малостью услады новобрачнойПовелено без шуток и длиннотОтправиться на годы ссылки мрачнойВ сибирский пункт изгоев и болот.Истерики и сборы в доме рока.Наташа при супруге тут и там.Его родству не скрыть укоров ока:С Иваном ей всё надо пополам.И чёрная лачуга на чужбинеЕй царского роскошества милей:Работать ей со злыднями в общине —В лачуге жить отдельно с мужем ей.Но отнято последнее веселье:Сестра, восстав, Ивана предала.Несчастного повергли в подземельеЗа давние великие дела.Пустым оно поздней внезапно стало.Ни слова не промолвили в ответО плахе той, что выкрасилась ало,О скорби той, что мужа больше нет.А слухи чтоб округой не ходили,Не длился чтоб о мученике вой,Без слов её в темницу посадили,Вернул её к рассудку часовой.Царица лишь ответила Наташе —Получены вчерашние права.Но девушки, сиявшей неба краше,В монашенке не вспомнила Москва.
Саксонского посланника любилаНаследница престола на Неве,Но герцог ей перечил у кормила,Настойчивый, жестокий в торжестве.Посланнику назначил он изгнанье —Навечно тот остался за чертой.Замучило пристрастное дознаньеПособницу любви несчастной той.Для сдавшейся средь ужасов уронаГотовили немилый гименей.С почтением от герцога БиронаПрислужница пожаловала к ней.Но трудно всё ж утешиться Региной,Посредственной в глазах и волокит.Обхаживал её Бирон единый,Раскормленной царицы фаворит.О дерзости интимного прицелаПроведала властительница-матьИ Тайной канцелярии велелаПрислужницу принцессы вон убрать.От герцога назад идти дворамиНе стоило в часы ночного сна.Задержана Регина мастерамиИ в Царское Село завезена.Царице же не стало больше делаДо тех озёр и сени тех аллей.Решительно она не захотелаНаведаться в один из флигелей.Не мешкая, к Неве поворотила.Но страшно быть отныне там одной:Бесплотная служанка, как могила,Владычицу пугала за спиной.Родители приехали в печалиС вопросами по горестной молве —Своё они на Рейне получали,Хоть отрасль их исчезла на Неве.Но мало что сказал о подопечнойОбманутый коллегами Бирон.Искал её с надеждой долговечной,К успеху же нигде не вышел он.О горничной Регине не вздыхала,Не думала принцесса лишь одна.С наперсницей для свадебного балаГотовила себя всю ночь она.Под утро лишь уснули, но подругаНе выспалась у барыни своей —Как лист, она дрожала с перепуга:Пропащая на миг являлась ей.Поведала Регина без морали,Что в Царское Село завезена,Что в стену там её замуровали,Что сыщется в такой-то срок она.
Сошлась она с немецким офицеромИ полночью ввела к себе его,Смутив отца создавшимся примером,А более, по счастью, никого.Когда полки пришельцев отступали,Нечаянно остался с Феней Диц.Имела жизнь его свои печалиВ чердачной мгле, в соседстве голубиц.От шороха поблизости любого,От возгласов и звонов у дверейЛететь ему в укрытие сурово,Как серому сквозь лес от егерей.Приверженцем изрядно тесной сениПолжизни тлеть отмерилось ему.Не выдали глубокой тайны ФениРодители до гроба никому.Состарилась она по смерти сына.В рассветный час её не стало вдруг.Осыпался цветок её с кувшина,А полностью сломился милый друг.Отправился сдаваться местной власти —Но жительство даётся без препон,И следует ответ особой сласти:На родину вернуться может он.Охотно тут узнали старожилы,Кто маялся для Фени в мастерской,Кто вытеснил очаг её постылыйГотической постройкой над рекой.
Ко времени предстала суверенуМаркиза, не забывшая вуаль.А муж устроил ей наутро сцену,Решив её вселение в Версаль.Отменные доходы в утешенье,Не камеру темницы выбрал он.Ей выпало большое повышенье —Всевластие прекрасное, как сон.Уста дарил ей радостно владыка,Владычица по внутренней борьбе.Все прелести избыточного шика,Все почести присвоила себе.Но ведая, что вряд ли лишь единойВ любовницах ей быть у короля,Сама для них и стала паутиной,Политикой по-своему руля.Впоследствии промолвила больнаяЛюдовику пред вазой хризантем:«Я поиски вела, почти не зная,Что надобно владеющему всем.Узнала же на позднем я полёте.Не требуйте разгадки и грозой:Коль я скажу, улыбкой вы блеснёте;Прозрев и так, оттаете слезой.На траурной прощальной волокитеПоймёте вы, что главное в судьбе,К дождю свою утрату приобщите,По мне скорбя со вздохом о себе».
Всё помнила давнишняя подруга,Что горестно кругом его житьё,Что в принципе ему нужна супруга,А, следственно, пора сыскать её.Письмо велит ему случиться в Риме,Чтоб огненно промолвить имя «Лу»,Воочию узнать о херувиме,Довериться глубокому челу.Красавицей, представленной в соборе,Без удержу увлёкся тотчас он,И лирика, богатая как море,Настойчиво гнала девичий сон.Однако мать ей знающе желалаНе Фридриха, а Пауля скорей,В характере спокойного вассалаТаившего немало козырей.Негордые даны другому средства,Поэтому несмело сватовство,Поэтому способного посредстваПросить ему у друга своего.Наследница чужого генералаНе стоила духовного царя,Моральную поддержку предлагала,Супружеской опоры не беря.Впивать его значительные речи —Не льстить ещё потребностям его.Становятся проблемней сами встречи:Припадками пугает естество.Отныне Лу тверда в ориентире,Но жжёт её за твёрдость уйма фраз,И дни делить ему с умнейшей в миреДля маленькой трагедии не раз.А девушка, не грея тщетной жажды,С посредником является вдвоём,И сникшему почудилось однажды,Что шепчутся насмешливо о нём.Обманут он ужасно, вероломно.Симпатия меж Паулем и Лу.На свете всё бесцветно, всё никчёмно.Во мнительность ушёл он и во мглу.Ускорила давнишняя подругаВмешательством исход ошибки той.Покинута философом округа.Поругано достоинство святой.
Обидите его – хлебнёте бедствий.Боятся все подобного плода.Хоть облачно скорей в его соседстве,Зовут его на праздники всегда.Смеющихся, кричащих оживлённоДурманило питьё, держа в плену,Когда колдун увидел уязвлённоПосмевшего обнять его жену.Заметная красавица ТатьянаПеречила запросам усача,А муж её воззрился на смутьяна,В конце концов одно пробормоча:«Раскрой свои объятия, похоже,На холоде фонарному столбу!»Усач отстал от юбки вдруг – и что же?На улицу убрался сквозь гульбу.«Мозгами, знать, испортился Василий!» —Известие принёс избе пацан.От выпивки и трапезных обилийНа зрелище подался шумный стан.Увидели творящего объятьяНад улицей фонарному столбу,Творящего отборные проклятья,Чтоб истую услышали мольбу.Не мог усач обратно без подмогиПодошвами добраться до земли,Сельчане же с гармонью у дорогиЧастушки лишь и пляски завели.Потом ему кокарда подсобила.Как понял он ужасные дела?Какая-то неведомая силаНа столб его, хмельного, подняла.
Благая весть округой пролетела:Потешится с людьми король Артур.Явиться там Элейна захотела.Никто не возражал ей чересчур.Охотно к ней душой располагалсяКороль Артур, а с ним и ровно все.Единый Ланселот остерегалсяСтремить огонь очей к её красе.Для девушки затмился блеск юдоли.Гипноз её, однако, несравним —И сблизился с ней рыцарь яркой доли,Считая, что Гвинерва перед ним.Объятия на ложе разогретомУчастливо сокрыла полумгла.Гвинерва же доведалась об этомИ милого от трона прогнала.Сознание померкло в паладине.Пропал он из обители молчком.Узнать его никто не мог отныне,Повсюду полагали дурачком.А женщине припала вдруг охотаВоссетовать о строгости своей:Подайте вновь ей сэра Ланселота,Любимого найти извольте ей.Но кто найти безумца подвизался,В усердии доведался тщеты.Несчастный же, скитаясь, оказалсяСредь города старинной красоты.Ложиться с темнотой на боковуюУ тех опор ему разрешено,Где виделась Элейна зачастую,Задумчиво смотревшая в окно.Но вскорости для челяди дворцовойПринёс один из рыцарей дары.Помешанный, дивясь одежде новой,Подался на садовые ковры.Ласкаемый прохладой тиховейной,Близ ирисов уснул он у ручья.Нечаянно был узнан он Элейной,К ней в замок унесён от соловья.Тогда благодаря священной чашеСознание вернули вновь ему.С Элейной, став ещё гораздо краше,Вверялся муж Эдему своему.
У рыцаря прямое зараженьеСтекавшая показывала кровь:Отравленный клинок ему в сраженьеСогнул усугублённой болью бровь.А знахари, ища противоядий,Потребного, к несчастью, не нашли.И рыцаря в ладью у водной гладиВелением его перенесли.Привычную с ним арфу положили,Съестное, скарб и розу на скамью.Над жертвой чайки хриплые кружили,Без паруса вода несла ладью.К земле его приблизило заметноВ рассветной мгле, под розовой луной.Бряцавшего на арфе беспредметноПриветили неблизкой стороной.Посетовав, его препоручилиЧувствительной сударыне своейВ надежде, что волшебностью усилийИз праха жизнь удастся вырвать ей.Но в той земле воспринял усыпленьеПоверженный к великой чести им,Изольда же, несущая целенье,Сражённого не видела чужим.И скрылся гость, едва поспела сила,Добрался до предела своего,Но девушка, что сердце воскресила,Нечаянно взяла навек его.