Светка с сомнением посмотрела на изуродованную кожу, рассечённую до самых костей, на переплетения обрезанных сухожилий, на тёмные пятна гнили и следы разложения.

«Нет... – прохрипела она. – Нет».

«Да».

Светка отрицательно затрясла головой. Лицемерие стремительно схватило её за руку, отчего девочка чуть было не вскрикнула.

«Тсс, – прошептали хрупкие губы, – в твоей квартире завёлся монстр. Ты ведь не хочешь, чтобы он нас услышал?..»

Светка отрицательно затрясла головой, совершенно не понимая, с чем именно ей пришлось столкнуться в данную минуту. Что это: паранойя, галлюцинации, действительно бред? Может отходняк от успокоительного?.. А что если это и впрямь – безумие?

Половинка головы усердно закивала.

«Что это?»

Светка вздрогнула и посмотрела на сжимаемый в собственной ладони нож.

Лицемерие улыбнулось.

«Я... не знаю... – прошептала Светка, ощущая, как начинает гореть кожа в том месте, где с ней соприкасается мёртвая плоть. – Отпустите меня, пожалуйста!»

«У тебя появились эмоции».

Девочка кивнула.

«Я больше не буду».

Лицемерие отдёрнуло руку. Раздался звон металла; все с интересом посмотрели на выпавший из Светкиных пальцев нож.

«Плохая примета, – заметило Лицемерие, на что половика головы утвердительно кивнула. – Что-то придёт».

«Уходите», – попросила Светка, с трудом преодолевая накатившую дурноту.

Половинка головы расстроилась.

«А как же выбор?» – Лицемерие отстранилось, превратившись в очередную тень.

«Я хочу жить!»

Половинка головы обрадовалась.

«Как он?» – спросило Лицемерие.

«Нет! Как все!»

«Сегодня всё изменится. В твоей голове нет больше грани. Сознание треснуло. Обратного пути нет. Мы не можем уйти. Тебе придётся выбирать».

«Но я не хочу!»

«Поздно».

НАКАНУНЕ ВЕЧЕРОМ.

1.

В Рязани смеркалось.

– Ну вот и приехали, – Глеб припарковал серую «десятку» на пустынной стоянке за домом и, не глуша мотор, откинулся на спинку. – Как мы себя чувствуем?

На заднем сиденье вздохнули – как-то совсем уж по-человечески: с утратой и невосполнимым горем. Глебу сделалось не по себе, однако он всё же совладал с эмоциями и медленно протянул руку между спинками кресел. Дрожащие пальцы уткнулись в гладкую шерсть, а вниз по запястьям разлилось липкое, ни с чем несравнимое ощущение трепета – леденящий страх перед кем-то более сильным, способным на непредсказуемую жестокость.

«Дурь, честное слово, – и Глеб потеребил за ухо притихшего на заднем сиденье бультерьера; пёс качнул головой и в очередной раз с присвистом выдохнул, наполнив салон невыносимым запахом псины. – Не может же он и впрямь догадываться о том, что произошло... Тем более осознавать это. У него и души-то нет. Одни инстинкты».

Треугольные, близко посаженные, отчего немного раскосые глаза упёрлись в Глеба, будто пёс и впрямь был в курсе всех недавних событий, да и мыслей человека. Зверь попытался облизаться, но клыки зацепились за кожаные ремни намордника и недружелюбно клацнули у носа Глеба. Мужчина невольно отдёрнулся, зацепив локотком руль, – прозвучал сигнал.

Пёс замер, насторожился; уставился на Глеба, словно тот был на порядок ниже в интеллектуальном развитии.

Глеб надавил на педаль газа, прислушался к загнанному вою престарелого авто. Какое-то время под капотом чувствовалась непревзойдённая мощь, однако спустя пару секунд шестнадцать клапанов защёлкали вхолостую, явно задыхаясь от недостатка живительных углеводородов. Салон наполнился запахом выхлопов, тут же вытиснившим собачий дух, а сама машина мелко затряслась, рыкнула напоследок что-то похожее на «ну-ты-и-сво-лочь», – после чего окончательно затихла.

На заднем сиденье нетерпеливо заёрзали. Скрипнули амортизаторы, снова прошелестел вздох.

– Чёртов бензонасос, – выругался Глеб и с досады ударил кулаком по рулевой стойке. – Надо в сервис, достал уже.

Бультерьер согласился: провёл когтистой лапой по спинке кресла, немо призывая машину не издеваться над новым хозяином. А зачем его ещё так далеко везли?.. Только на новое место жительства – по-другому никак.

Отчётливо послышался звук расстёгиваемой молнии. Глеб обернулся.

– Фу! – грозно крикнул он, пытаясь высвободить застрявшие когти из замшевой отделки кресла. – Не хватало ещё на новые чехлы тратиться!

Пёс кивнул: мол, как скажешь, чего орать-то.

Глеб поёжился, поспешил выбраться из неуютного салона. Однако снаружи было немногим лучше.

Уже стемнело. Микрорайон, пока что состоящий из одного единственного дома, погрузился в мрачную дымку, что осталась от дневного смога и теперь мерно заполняла всевозможные пустоты и выемки. Отчётливо чувствовался запах выхлопов, жжёной резины, чего-то токсичного, скорее всего, прилетевшего с противоположной оконечности города, потому что здесь, по заявлениям застройщика, была «зелёная зона». Хотя как знать...