В голосе духовника прозвучала обида на собственное заклинательское мастерство. Блондинка даже неосознанно надула губки, мысленно пытаясь представить, где же нужно было так опростоволоситься, чтобы контур замкнуло не обычным широким ободком с гравировкой, а эдаким Левиафаном ювелирного производства и насколько в этом приняла участие замеченная ранее аномалия.

– Ты, мать, - сказала Эл, наконец, справившись с протестом собственного организма и с лёгким, весьма настораживающим щелчком сомкнуть зубы, - кажись, совсем параноиком становишься. Какие артефакты, какая конденсация? Может, ещё незарегистрированные источники силы приплетёшь или вмешательство неземного разума? Сама где-нибудь стянула втихомолку и благополучно забыла. Оно у тебя в кармане вообще месяц валяться могло.

Танка благоразумно умолчала, что перед поездкой в такие далёкие и кажущиеся нереальными (теперь-то) Корени одежду простирывала, а до этого она полгода как валялась на чердаке вместе с остальным старым хламьём. Нагнетать обстановку не хотелось, не смотря на то, что частые отсылки компаньонки к гипертрофированной домовитости, которую сама духовник называла здоровым практицизмом, начинали всё чаще носить оскорбительный для потомственной ратишанки характер. Ругаться с Валент по этому поводу было обременительно, да и бессмысленно. Чувствительная и склонная к блужданиям в тонких материях правильного и неправильного, Алеандр без зазрений совести клала на алтарь великого и вечного самосовершенствования в рамках высокой морали банальное ежеминутное общение с ближними своими. Все намёки на необходимость большего такта, а иногда и откровенные жалобы действовали от силы месяц: поскольку трёп с друзьями и знакомыми - дело преходящее, а великая цель - это навсегда.

– Меня больше волнуют недавние события, - печаль в голосе у травницы получилась очень натуральной, поскольку и второй конец трофея в рот не помещался, - Как-то неспокойно на душе. Вот, не поверишь, будто идея какая навязчивая, что без нас он не справится. Может, съездим к нему, узнаем, как лечение проходит?

В ответ духовник очень скептично ухмыльнулась, давая понять, что манёвр с переводом темы не остался не замеченным. Но морально устойчивая, а подчас и вовсе непробиваемая в своём упорстве, Валент не прореагировала на обличение.

– Нет, правда, ведь это мой пациент и я должна довести его до конца, сняв последние повязки и торжественно объявив о выздоровлении, а не какой-то чужой дядя!
– девушка досадливо постучала огурцом об руку, будто от этого он уменьшился бы в размерах, но лишь измазалась в терпком соке.

– До ручки ты его доведёшь, с таким усердием, - заметила Танка, заправляя за ухо светлый локон, что никак не желал вплетаться в причёску.

Валент демонстративно вздёрнула подбородок и принялась стучать огурцом с новой силой. После третьего удара страдалец не выдержал и треснул, разбрызгивая вязкий остро пахнущий сок и толстые семена. Ардак, штаны и рукав рубашки теперь покрывали маслянистые быстро расплывающиеся пятна. Чаронит смотрела, как травница пытается избавиться от следов, ощущая себя вполне отомщённой за проигрыш в пари.

– И вовсе я не усердствую, - сердито пропыхтела рассерженным ёжиком Эл, глядя на лишь увеличившиеся пятна.
– Я, может быть, вообще к этому слишком легко отношусь. Да-да, я не горжусь этим, но мне совершенно всё равно: как идёт заживление и не пошло ли распространение инфекции в связи с близким контактом с нежитью. Хотя в этом случае и необходимо проводить многоуровневую чистку с последующей дезинфекцией всей площади, а я совсем не уверенна, что не знакомый с историей болезни целитель сможет нормально с этим справиться, учитывая ряд специфических реакций...

– Всё, всё - замахала руками Яританна, стараясь скрыть проскальзывающий в голосе сарказм, - я прониклась твоими взглядами на жизнь и уверовала в профессиональную непогрешимость. Теперь ешь давай, пока очередь на воротах не пропустили, а то мне не улыбается отдельную пошлину платить.

– Ты только о деньгах и думаешь!
– возмутилась травница, запуская пальчики в раскрывшуюся мякоть, напрочь забыв про толпы злокозненных вирусов и бактерий, вольготно расположившихся на немытых руках.

– Их у меня нет, вот только думать и остаётся, - беспечно пожала плечами духовник, в который раз оглядываясь на едва виднеющиеся за поворотом повозки.

– Если всё время повторять, что денег нет, то их больше не станет, - глубокомысленно заметила Эл, не слишком спеша отправлять в рот вторую щепоть огуречной мякоти.
– Лучше думай о позитиве. Заклинатель из тебя, конечно, не атхи, но самоубеждение-то всегда действует! Сядь как-нибудь вечерком и постарайся визуализировать себе какие-никакие деньги в кошельке.

– Лучше я себе красный диплом свизуализирую и неплохое распределение в какой-нибудь Задрапищенск младшим смотрителем на реликтовое кладбище.

– А чего не главой кафедры или сразу в Совет?
– усмехнулась травница, свято веруя подобно остальным однокашникам, что пределом счастья её напористой и стервозной подруги является карьерный рост, богатство и неограниченная власть в одном конкретном государстве.

Во всяком случае, все надежды на построение такого будущего юная Чаронит подавала с младых ногтей, чем несказанно пугала друзей и знакомых, всерьёз переживающих за родное княжество. Видеть бразды правления державой или даже отдельно взятым факультетом в изящных, но весьма цепких ручках Чаронит страшились все. Они, конечно, признавали, что талантов и знаний ей вполне хватит, чтобы довести до ума и не такой бедлам, подлатать дисциплину, почистить кадры, но вот становиться свидетелями установления тотальной диктатуры, что была одно время в Царстве или драконьих мер, что недавно развернул правящий клан в королевстве Гинпарус, где казнокрадов казнили на месте, почему-то не хотели. Как истинные носители словонищского менталитета, порядком искорёженного за годы царской власти, они жаждали порядка, дисциплины и стабильности, но, желательно, сразу и, желательно, без своего участия. Предположительный узурпатор власти и просто личность не самая привлекательная, лишь пожала плечами: