создали идеальные условия для выработки и сохранения новых социальных инстинктов. Это важнейшее качество аристократической среды, поддерживающее не только передачу социальных инстинктов, но и наследование доминантности. Надо отметить, что чем стабильнее и консервативнее элиты внутри государства, тем более выражено, но менее заметно их интеллектуальное и физическое вырождение. Об этом свидетельствует и парадоксальная находка самого небольшого мозга у человека с нормальным поведением. Мозг массой 680 г был обнаружен у 46-летнего английского аристократа.

Следует подчеркнуть, что наследственная передача социальной доминантности требует некоторых условий для сохранения однажды полученных биологических преимуществ. Для этих целей во все времена разрабатывались специальные производные инстинктов, которые могли замаскировать или глубоко скрыть обезьянью сущность этих явлений. Сложность выявления таких форм поведения обусловлена средой их реализации. Дело в том, что независимость суждений, гордость, порядочность, честность и многие другие незатейливые производные инстинкта доминантности могут быть реализованы только в сообществе, среди зрителей или, что ещё лучше, — среди субдоминантов. Из этой биологической закономерности существования гоминид вырос очень популярный парадокс анархиста М.А. Бакунина о неразрывности личной и общественной свободы. Надо пояснить, что в те времена понятие свободы часто путалось с проявлениями асоциальной доминантности, которая имела большой сексуальный успех в среде свободомыслия. Таким образом, по М.А. Бакунину, без демонстрации личной свободы, среди сообщества менее свободных людей, искомая свобода (читай — доминантность) не может быть достигнута. Этой идеей гениальный мыслитель подчеркнул важнейшие составляющие искусственного отбора мозга в локальных социальных системах. Каждое крупное индивидуальное достижение мозга может быть оценено только в среде, прошедшей хотя бы мяг-

кий предварительный отбор по характерным свойствам. В позапрошлом веке функции предварительного сортинга выполняли клубы или кружки по литературным, революционным, картёжным и духовным интересам.

По этой причине внутри аристократического, научного, торгового, религиозного, художественного, спортивного и любого другого профессионального или наследственного сообщества всегда создаётся система социальных производных доминантности, регулирующих статус участников. Собственно говоря, сами эти объединения являются неуклюжей попыткой формирования групп людей по сходству мозга. Если отбор в компанию достаточно суров, как у купцов высшей гильдии, то мозговой сортинг удаётся и сообщество может успешно существовать некоторое время. Внутри таких объединений людей вырабатываются собственные наборы социальных инстинктов, которые часто принимают вид уставов организаций. Сразу после формализации отношений формируется скрытый, но более значимый комплекс социальных инстинктов, специфичный для всех видов гоминид. Следует отметить, что в локальные объединения всегда попадает огромное число случайных людей. Это в основном потомки основателей, «колбасники», которых привлекает не род занятий, а его оплата, «имитаторы», реализующие свои неудовлетворённые инстинкты доминирования, и истероидные искатели сокровенных знаний, ненадолго увлекающиеся любой идеей. Разбавленный такими типами, самый аристократический, научный или духовный проект способен быстро превратиться в тривиальное сборище публичных идиотов.

Вполне понятно, что в одиночестве, в небольшой семье или маленькой компании проявлять эти «достоинства» довольно бессмысленно. Именно по этой причине многие особи с низким социальным статусом стремятся создать максимально большую семью. Такая семья строится с инстинктивным расчётом на то, что при массовом переносе генома в следующее поколение доминантность особи-основателя возрастёт за счёт соподчинённых потомков. Этот подход решает две

инстинктивные задачи — переноса генома и создания среды для доминирования ведущей особи. Вполне понятно, что при формировании обширной популяции связанных кровными узами особей общий социальный статус становится выше, чем у особей с небольшим числом членов семьи.

Наиболее привлекательна ситуация доминирования в сообществе неродственных гоминид. В такой среде социальные производные доминантности являются не только признаками индивидуального статуса особи, но и структурируют всё сообщество. Для подтверждения статуса социальной доминантности обычно используют награды, звания, титулы или заслуги перед обществом. Эти простейшие системы поддержания публичной доминантности отдельных особей имеют колоссальное значение. Корни этого древнейшего инстинкта так глубоки, что у людей нет сообществ без скрытых или явных систем регуляции социальной доминантности. По этим причинам устраиваются конкурсы соматических достоинств молодых девиц. В этом случае к созданию системы доминантности соблазнительных телес примешивается непосредственное сексуальное обожание победительниц. Спортивные соревнования, политические выборы и научные премии — бесконечная череда конкуренции производных доминантностей в рамках выдуманных ценностей социальных инстинктов. Следует отметить, что нищета нашего мозга отполирована скрытой инстинктивной доминантностью, принимающей самые изощрённые формы. Мы не можем отказать себе в реализации этого обезьяньего инстинкта, хотя иногда и понимаем постыдность подобных удовольствий.

Самые опасные конфликты скрытых форм поведения реализуются через навязывание необычных социальных инстинктов, противоречащих врождённым инстинктивно-гормональным формам поведения. Классическим примером такого типа является понятие толерантности. Эта социальная иллюзия обозначает мечтания хорошо защищённых особей о том, чтобы все остальные трудились на них, не отвлекаясь на конф-

ликты между собой. Примером может служить развитие толерантности в Северной Америке. В 70-е годы прошлого столетия там был принят закон об обучении детей в школах независимо от цвета кожи. Закон принимали конгрессмены, дети и внуки которых не учились и учиться в таких школах не собираются. На деле это привело к резкому снижению уровня образования, криминализации в среде школьников и радикализации этнических конфликтов.

С точки зрения эволюции мозга человека это было неплохое решение. В смешанных школах произошло ужесточение отбора среди наименее обеспеченных граждан. Испуганные обыватели со средним достатком послали своих детей в платные школы, вновь усилив социальный сортинг. Сами богатые конгрессмены вообще ничего не заметили, так как продолжили создавать локалитеты церебрального отбора аристократического типа. Во взрослой жизни сойдутся люди с максимально различными социальными инстинктами и особенностями организации мозга. Задаваемая конфликтность ситуации автоматически увеличивает скорость и бескомпромиссность искусственного отбора головного мозга. Это ускорит динамику эволюционных изменений, но обострит социальные противоречия.

Толерантность может более или менее удачно поддерживаться в семье или семейной группе, где и рождаются подобные утопические идеи. Дело в том, что члены одной семейной группы имеют общее происхождение, что предполагает снижение индивидуальной изменчивости мозга. Мозг родственников в большинстве случаев имеет много общих конструкционных черт, снижающих барьеры непонимания, свойственные большей части людей. Иногда сходство может быть столь заметно, что его можно установить по внешней анатомии больших полушарий. Однажды мне встретилась девушка, у известных предков которой головной мозг был исследован в трёх поколениях. После продуманной подготовительной работы, изучения особенностей мозга родственников и нескольких запланированных обмороков нежной девицы мне удалось уговорить её