Шрифт:
Тетка Малань засмеялась, крикнула соседке:
— Смотри-ка! Зубоскалы какие у тебя…
Соседка прикрикнула на мальчишек:
— Ну, бездельники, попросите молочка, припомню, что не помогали матери сено таскать!..
— Мы и на щучках своих проживем, — важно ответил меньшенький.
На это Малань всплеснула руками:
— Ох и мальчишки в Мужах! Завольничали! Им слово, а они тебе — полный туесок.
Куш-Юр и не думал вступать в разговор, но мальчишки до того умилили его, что он громко их похвалил:
— Хорошие ребята! Боевые!
И будто спугнул всех. Мальчишки, пренебрежительно глянув на председателя, отвернулись, давая понять, что в его одобрении не нуждаются. Женщины, подхватив вязанки, заторопились в гору. Куш-Юр неловко потоптался, что-то невразумительное буркнул и побрел дальше.
2
В Совете его ждал Яран-Яшка. Сам, без вызова пришел. Одет парень был в чистую малицу, добротные сапоги, опоясан кожаным ремнем с ножнами. За лето скуластое лицо Яшки совсем почернело.
— Рассказывай, как промышлялось. Да присаживайся поближе! Рыбы-то много сдали? — вертя цигарку, спросил Куш-Юр как можно веселее и радушнее. Он не сомневался, что пришел Яшка к нему из-за сплетен об Эгруни.
— Маленько топыли, — негромко ответил ненец, не глядя председателю в глаза.
— Почему же маленько? У Озыр-Митьки да чтоб улов был плохой! Невод у Митьки лучше, чем у других, да и лишний пай он получал от ватаги. Так ведь?
Яшка наклонил голову. Говорить об этом ему, по-видимому, не хотелось.
— Что ж ты молчишь? Может, курить желаешь? Угощайся. — Куш-Юр пододвинул ненцу свой кисет.
Яшка не прикоснулся к табаку. Писарь-Филь громко скрипел пером и делал вид, будто его нисколько не интересует беседа председателя с ненцем. Потупив глаза, Яшка проговорил со вздохом:
— Тело есть. Прат послал.
— Какой брат? — не понял Куш-Юр. — Озыр-Митька, что ли?
— Ага.
— Ну и брат! Самый настоящий хозяин он, а ты батрак. Ты имеешь право получать с Озыр-Митьки надел за долгое батрачество. И мы поможем тебе по всем законам Советской власти. Понял?
Яшка гневно сверкнул глазами.
— Пошто так говорить! Какой я патрак? Я патрак нет! Моя том тама. Я тама вырос. Никута не уйту.
Филь уже не скрипел пером. Отложив ручку, он ловил каждое слово, сказанное Яшкой и председателем, и глаза его так и бегали с одного на другого.
— Женит тебя Митька на сестре и вовсе заарканит, — продолжал Куш-Юр. — Хочет ведь женить?
— Правта, правта, — в раскосых глазах Яшки сверкнула злоба. — А ты мне торога закрываешь. Ты! — Он ткнул пальцем в Куш-Юра, чтобы не было никакой неясности.
«Этого еще не хватало! — Куш-Юр покосился на Филя. — Ишь, уши развесил».
— Что ты, Яков! Наоборот, стараюсь, сколь могу, помочь и тебе и другим…
— Нет! Нет! Нет! Ты мне мешаешь! Торогу закрываешь! — Яшка вскочил.
Куш-Юр тоже встал, усадил Яшку на лавку, примостясь рядом, дружески обнял парня за плечи.
— Постой, постой, не горячись…
— Митька говорит — ты хутой человек, — не слушая его, продолжал Яшка.
— Для таких, как Озыр-Митька, я худой. А тебе — я друг.
Яшка скривил лицо.
— Какой труг? — Он снова вскочил, замахал руками. — Ты мне сватьба телать мешаешь! Пошто мешаешь? Пошто Эгруньку себе берешь? А?!
Куш-Юр ухватил Яшку за рукав малицы, снова усадил.
— Ты что мелешь, Яков? На что мне Эгрунька? Мы с ней тоже враги.
— Никакие не враги! — Ненец зло оскалил белые зубы. — Вы люповники! Эгрунька говорит. Она тебя люпит, ты ее люпишь… Чушой тевка любишь? Какой ты претсетатель! Тьфу!..
Куш-Юр уж и не знал, как вразумить разволновавшегося Яшку.
— Да успокойся, выслушай меня. — Он хотел взять ладонь парня в свои ладони, но Яшка отдернул руку:
— Нет! Слушать не хочу! Вчерась шум польшой пыл. Митька сватьба телать хочет, меня шенить. Эгрунька не хочет за меня. За тебя хочет. Ты мне торога закрыл. Зачем на чужой торога встал? Северный закон знаешь — нет? Терево на тороге свалилось, как ехать? Упрать надо! Вот так. Моя сказал все. Мась, конец! — выпалил он. Вскочил и выбежал, с силой хлопнув дверью.