1952

Гроза разразилась неожиданно и застала рыбаков в сору [42] у только что поставленных сетей. Быстро отвязав лодки от белеющих над водой колышков и напряженно работая гребями, [43] похожими по форме на таловый лист, рыбаки поспешили к густым тальниковым зарослям. Они вытащили на кочковатый берег лодки-калданки, легкие, как люльки, повернули их вверх дном и укрылись под ними от дождя. Только Салиндер Хасанбой, один из молодых рыбаков-ненцев, оставался на воде. Это был широколицый, со вздернутыми густыми черными бровями парень, с заметным шрамом на круглом подбородке. Он еще не успел поставить все сети. Оставалось два провяза. При свете молний и раскатах грома, под проливным ливнем, едва удерживая лодку от напора ветра, Хасанбой наскоро поставил оставшиеся сети и наугад направил калданку к берегу. Не было видно даже носовой части двухсаженной калданки. Пока добрался до берега, промок до нитки, хотя и был одет в суконный совок, сшитый из солдатской шинели.

Гроза бушевала всю ночь. Утром подул каменный ветер (ветер с Урала), разогнал лохматые тучи, похожие на громадные рваные шкуры линялых оленей, и рыбаки поехали просматривать сети. Хасанбой долго возился у костра, просушивая одежду, и к сетям поехал последним. Хасанбой ехал в бодром настроении и думал о том, что хорошо сделал, поставив все сети, хотя ему и пришлось промокнуть. Десяток килограммов рыбы совсем не лишние. Однако, подъезжая к сетям, Хасанбой изумленно развел руками: последние два провяза поставлены совсем неправильно, вдоль сора, перпендикулярно к остальным сетям.

— Вот лешак, — промолвил он, — как так случилось? Придется просмотреть сети, снять да снова поставить.

Стал просматривать сети, а тут подъехали товарищи, спрашивают:

— Зачем же ты, Хасанбой, неправильно сети поставил?

— Второпях ошибся немного, — отвечает Хасанбой, хмуря густые темные брови. — Видно, ветер отнес лодку, дождь лил, не заметил.

Над рыжевато-бурой, рябой поверхностью сора раздался веселый смех рыбаков:

— Хасанбой по-новому сетковать решил: вдоль сора сети ставит.

Подъехал бригадир Осорма. Узнав, над чем смеются рыбаки, вначале заулыбался, потом негромко, но строго сказал:

— Так будем рыбачить, ни одной рыбки не поймаем. Три года назад нарты сменили на лодки, а до сих пор сети ставить не научились.

Хасанбой виновато посмотрел на бригадира черными раскосыми глазами и также негромко ответил:

— Сейчас как следует поставлю, — и стал снимать сети. Только взялся за верхнюю тетиву, удивленно воскликнул:

— Ювэй! Да тут полно рыбы! — и приподнял сеть за тетиву.

Глядят рыбаки — глазам своим не верят: почти в каждой ячее рыба трепещет.

— Какой шайтан насовал сюда столько рыбы? — качали головами рыбаки.

Когда стали сдавать улов на рыбоприемный плашкоут, который стоял недалеко в протоке, оказалось, что в эти два провяза Хасанбоя за ночь попало намного больше рыбы, чем во все сети у любого из рыбаков.

Такие уловы у Хасанбоя были до тех пор, пока он не снял сети для просушки. Впоследствии он уже намеренно ставил их так, как в ту ночь, но прежнего успеха не было. А тут вскоре вода стала уходить из сора, и рыбаки спешно покинули его. По узкому, извилистому, как утиная кишка, протоку они выехали на Обь, чтобы начать осенний лов рыбы. Рыбаками они сделались недавно, так что большого опыта в работе не имели. Потому с планом справлялись кое-как, хотя вода в этом году была умеренной, в сорах стояла долго и рыбы должно было быть много. Теперь оставалась надежда на осенний лов в Оби.

Однако рыбаки еще долго вспоминали случай с Хасанбоем и шутили:

— Во время грозы, видно, рыба в неправильно поставленные сети лезет.

А Хасанбой думал иначе.

С наступлением зимы большинство рыбаков переключилось на охоту, на промысел песца и горностая. Хасанбой же взялся возить почту на оленях. Но каждый раз, бывая у себя в поселке, он стал уходить на лыжах в сторону сора. Народ вначале думал — Хасанбой любительски занимается охотой. Но почему же он возвращается всегда без добычи?

Как-то во время такой прогулки на лыжах Хасанбою встретился Хасю Ладукай, сутулый, белобородый ненец, возвращающийся с охоты. Летом они вместе рыбачили.

— Ты что же, парень, охотишься или так зря на лыжах время проводишь? — спросил Ладукай.

— К соровому лову рыбы готовлюсь, — серьезно ответил Хасанбой.

Ладукай, видно, не понял и, огорченно плюнув, сказал:

— Странный ты парень, Хасанбой. Чем зря на лыжах кататься, к рыбалке бы готовился, сети бы свои хоть проверил, починил! — и не стал больше разговаривать, ушел к дому.

А Хасанбой действительно к рыбному промыслу готовился. В этом все убедились, когда снова начался соровой лов.

Шумно и торопливо умчали могучие струи Оби потемневшие ледяные глыбы вниз, к Карскому морю. Пришедшая за льдом вода широко разлилась по сорам, образуя неглубокие поймы. Через полмесяца на рыжевато-бурой поверхности воды показались островки ярко-зеленой травы. Как всегда, вначале в сор на разные участки поехало человека три для разведки: появилась ли рыба. В числе их был и Хасанбой. Он привез около полсотни килограммов крупного серебристого сырка, товарищи же его добыли всего по нескольку штук, хотя сетей у всех троих было поровну.