— Была причина? — с интересом спросил его друг.

Я словно почувствовала, что Бренн сейчас взглянет на меня.

— Влада, уходи! — крикнула я сама себе и за долю секунды до того, как Ворон обернулся и посмотрел на меня, распахнула глаза, вернувшись назад. Я перевела дыхание и опустила голову, опасаясь, что он заметит и думаю, он бы действительно заметил. Просто что-то волновало его слишком сильно, и лишь странное совпадение позволило мне в этот раз подслушать разговор, хотя не думаю, что я извлекла из него что-то полезное для себя.

Я отвернулась, глядя за борт и радуясь тому, что тошнота немного отступила. Отчетливо ощущая на себе взгляд Ворона я с трудом сдерживалась, чтобы не обернуться. Мне казалось, встреться мы с ним сейчас взглядами, и он бы догадался, что я снова подслушивала его, вопреки здравому смыслу и его предупреждению, больше так не делать. Мысли вились в моей голове роем. Я все думала о том, что такое выпил Ворон. Что находится в той фляге такое, что необходимо ему позарез?

Когда через некоторое время, когда сумерки плавно перетекли в ночь, я все же повернулась назад, то увидела, что Холдор уже стоит один. Я в удивлении оглядела палубу, выискивая взглядом колдуна, но его нигде не было.

— Исчез? — подумала я, но только потом заметила приоткрытую крышку трюма и догадалась, что он спустился вниз. Мне стало нестерпимо любопытно узнать, что заставляет такого бесстрашного человека, как он, бояться темноты.

Мы плыли уже довольно долго. В темноте опустившейся ночи я не могла разглядеть очертания берега, а возможно, мы просто уже отдалились так далеко, что он полностью слился с горизонтом. Небо над нашими головами украсилось брызгами звезд. Я сидела, закутанная в одеяло, смотрела на то, как сидящие впереди на веслах гребцы монотонно выполняют свою работу. Ближе к полночи Холдор велел сменить гребцов. Дремота стала постепенно одолевать меня и едва я сомкнула веки, прислонилась спиной к борту корабля, намереваясь немного поспать, как почувствовала чье-то прикосновение к своему плечу. Я распахнула глаза и увидела склоненное над собой лицо Селлы. В ее руках дрожало пламя свечи, потревоженное слабым ветерком, несущим острый запах моря. Девушка странно посмотрела на меня, а затем сказала:

— Вставай.

— Что такое? — я сонно моргнула и села. Кафтан, наброшенный на меня, вместо одеяла, сполз вниз.

— Спустись в трюм, — произнесла она, — Кажется, твоему учителю требуется твоя помощь, — в голосе Селлы прозвучала насмешка.

Я встала и пошла за ней, покачиваясь в такт кораблю. Волнение на море заметно усилилось. Лошади, привязанные друг к другу, проявляли нетерпение. Им явно не нравилось это путешествие на ненадежной палубе, впрочем, как и мне самой. На нас с Селлой никто не обратив внимания, когда мы стали спускаться вниз.

Мы оказались в довольно низком помещении. Я пригнулась и прошла за Селлой. Девушка сделала всего несколько шагов вперед, затем резко обернулась и сунув мне в руки свечу, кивнула головой в темноту.

— Если что-то понадобиться, кричи, — сказала она и поспешно выбралась наружу.

— Что? — переспросила я, но меня или проигнорировали, или попросту не услышали.

Я замерла, оглядываясь и прислушалась к стону корабельных досок. С верху послышались чьи-то шаги. Кто-то прошел по палубе прямо над моей головой. Я тряхнула волосами, сбрасывая оцепенение и шагнула в темноту, стараясь держаться прямо, что оказалось не так легко. Качка усиливалась.

— Ворон, — позвала я и внезапно увидела его.

Колдун лежал на одеяле прямо на полу среди тюков с зерном и тканями. Он не шевелился, его глаза были закрыты и на какое-то мгновение мне показалось, что он спит. Но едва я сделала еще один шаг в его направлении, как он резко открыл глаза и приподнял голову.

— Что ты здесь делаешь? — я не узнала его голос. Он едва мог говорить. Скорее это были хрипы, чем слова. Я на мгновение растерялась.

— Меня привела Селла, — сказала я.

Ворон отвернулся.

— Проклятая девка, — произнес он тихо, и я не поняла, кому предназначались эти слова, мне или белокурой колдунье.

— Тебе плохо? — я приблизилась и опустилась на колени рядом с колдуном.

Ворон попытался рассмеяться, но вместо смеха у него получилось нечто похожее на карканье старой вороны, глупо сравнила я.

— Влада, самое худшее, что женщина может испытывать к мужчине — это жалость, — сказал он.

— Но… — я попыталась было возразить, когда он зло перебил меня.

— Уходи, — бросил он и закрыл глаза, давая мне понять таким образом, что в моих услугах не нуждаются. А я почему-то так и осталась сидеть рядом, разглядывая его бледное лицо в оранжевых бликах огня. Я внезапно поняла, что ему действительно нездоровилось. Что было тому виной, морская болезнь? Зелье, выпитое им на палубе или… Я растеряно моргнула. Не из-за этого ли он уходил каждую ночь в лес? Что сейчас происходило с ним?

Ворон тем временем повернул ко мне свое лицо. Внезапная вспышка боли заставила его содрогнуться и скорчиться у меня на глазах. Затем снова и снова… Я видела, что он испытывает боль и не знала, как ему помочь. Несколько минут он царапал ногтями деревянную обшивку, содрогаясь в конвульсиях, затем снова затих. Я заметила выступившую на его бледном лице испарину.

— Ты все еще здесь? — прохрипел он, — Я же сказал — пошла вон. Оставь меня в покое.

К своему удивлению, я только покачала головой в ответ на его грубые слова и закрепив свечу на полу, повинуясь какому-то внезапному порыву, протянула руку и прикоснулась ладонью ко лбу лежащего передо мной мужчины. Он вздрогнул, а меня опалило жаром, идущим от его кожи. Я ожидала, что он снова начнет меня гнать прочь от себя, но Ворон неожиданно расслабился и посмотрел на меня до странного спокойный взглядом. В его глазах мелькнуло изумление и когда я захотела отстраниться и убрать ладонь, он протестующе покачал головой. Я вздохнула и медленно погладила его пальцами по щеке.