Шрифт:
Муж тоже не хотел одеваться наутро после их первой ночи. Лежал голый на огромной кровати, закинув руки за голову, и улыбался…
Саша разглядывала его всего. Первый раз. У него была красивая кожа с легким загаром, упругая и в то же время нежная. Почти без волос, как у девушки.
Она погладила его по животу, по груди, по шее и улыбнулась в ответ.
– Мне хорошо с тобой, – сказала она.
– Тебе и должно быть хорошо. Я же твой муж, – ответил он.
К чему она сейчас вспомнила это, а не фамилию актрисы? Ах да, к первому сексу! Может, поэтому его нет, что даже на теме невозможно сосредоточиться?
Так продолжалось несколько дней. Они засыпали, обнявшись, и, просыпаясь, улыбались друг другу. О «записи акта гражданского состояния» он просил никому не говорить, чтобы подготовить «лучшую свадьбу в мире». Она согласилась.
По дороге в аэропорт она спросила:
– А почему мы не в Домодедово едем? Оттуда же рейс?
– Ты же не в Турцию летишь, зачем тебе Домодедово? Мы едем во Внуково-три, – ответил муж.
Во Внуково-3 их ждал чартерный рейс. Ждал только их. Других пассажиров не было.
– Это чувака одного самолет, не пугайся так, моя милая социалистка. Я его попросил, – ответил муж на удивление в Сашиных глазах.
Они устроились в удобных, просторных креслах, почти как дома, но самолет стоял и стоял без движения.
На лице мужа сгущалось недовольство.
– Долго еще? Чего вы там возитесь?! – крикнул он командиру.
– Заправиться надо, Александр Алексеевич. Только что Алексей Олегович летал, бак пустой. Сейчас заправимся и полетим. Буквально минут десять – пятнадцать.
«Вот, значит, какого чувака он попросил», – догадалась Саша, а муж досадливо поморщился. Прокололся…
Через десять минут действительно взлетели. Ощущение было не такое, как на большом самолете. Болтало и потряхивало сильнее. Но монитор был точно такой же, как в обычном самолете, как и тот, на котором сейчас продолжали целоваться. Только фильмов не было. Муж нажал кнопку пульта, и на экране появился он сам! В рокерском прикиде, он играл на гитаре, исполняя песню «Депеш мод» Walking in my shoes.
I would tell you about the things,They put me through,The pain I've been subjected toBut the lord himself would blush…Александр пел, двигаясь в ритме музыки. Голос у него был высокий, диапазон пол-октавы, но ему ужасно шли кожаная куртка и грим, и он был слишком красив и легкомыслен для убойного смысла песни. Саша недолюбливала эту группу и эту песню и удивлялась, почему он именно на нее снял свой клип.
Я поведал бы вам о том,Через что я прошел.О боли, что овладевала мной,Но этим я смутил бы даже Всевышнего.В припеве он бросал гитару и протягивал руки к камере, обращаясь напрямую к зрителям с пронзительными английскими словами:
You'll stumble in my footstepsKeep the same appointments I keptIf you try walking in my shoes,If you try walking in my shoes… Да вы бы сломались под тяжестьюгнета, который я взвалил себе на плечи,Если бы оказались на моем месте,Если бы оказались на моем месте…Такой перевод возник в Сашиной голове. Не зря она отдавала треть зарплаты своей мисс «Донт силенс, Алекс!». Это была ее любимая фраза.
– Замечательный такой клип, – искренне сказала Саша.
– На самом деле, если бы не отец, я бы только музыкой и занимался с утра до вечера, – грустно признался муж.
– И занимайся. У тебя отлично получается.
– Нет, я все-таки мужик, должно быть дело, за которое меня можно уважать. Музыка – это несерьезно, это так, хобби. Все актёры – шуты гороховые. Представляю, как он скажет: «Ходить по сцене, обтянув жопу, и открывать рот под фанеру много ума не надо».
Муж в точности скопировал голос и манеру своего родителя. Алексей Олегович говорил резкими, отрывистыми фразами, поводя водянистыми глазами, словно огромная глубоководная рыба в тумане океанских пучин.