Шрифт:
Рафаэль. Доказательством бескорыстия моего совета служит то, что я без колебаний обрекаю на смерть человека, который обещал платить мне за уроки двадцать две тысячи франков в месяц. А кто знает, сколько месяцев эти уроки могут продолжаться!
Стефан. Все равно я не хочу.
Рафаэль. Поэт…
Стефан. Значит, я не поэт.
Рафаэль. Этого я и боялся.
М о л. С парнем что-то творится — сплошные эмоции. Ну и дела! Может быть, нам все сделать за него и подсобить тебе, Стефан?
Джекки (входит в пуловере и джинсах). Старый паскудник, мерзавец, врун! Как он смеет смотреть мне в глаза! Карибское море! Я б его… Знаете, если бы у меня был крысиный порошок, я бы ему сегодня вечером положила ложечку в шампанское…
Действие третье
В комнате Стефана развешаны бумажные цветы и серпантин. Празднование дня рождения в разгаре: все слегка навеселе, в компании царит одновременно приподнятость и скука. Кажется, Рафаэль опьянел больше других. Мола и Джекки не видно. Баарс, Стефан, госпожа Тристан сидят за еще не накрытым столом. Возле Стефана уселась пожилая женщина в цветастом платье, его тетушка. Когда занавес поднимается, идет сдержанный разговор.
Госпожа Тристан. Осень в этом году сносная, не правда ли?
Тетушка. А в прошлом году сентябрь был просто ужасный.
Госпожа Тристан. Может, на следующий год будет лучше.
Т е т у ш к а. Будем надеяться.
Баарс (постукивает по своему бокалу, встает, смотрит на часы и снова садится). Еще рано. Начало двенадцатого.
Остальные замолкают.
Мой час приближается, но какой-то странной поступью. Что-то случилось со временем сегодня.
Рафаэль (декламирует). «Счастливый иду я по улице Смелых». Как тебе нравится эта строка, Стефан? Только что сочинил.
Стефан (неуверенно). Замечательно.
Рафаэль (повторяет шепотом). Счастливый иду я по…
Тетушка. Знаете, что случилось, когда я ехала сюда в трамвае? Он сделал остановку на Ягодном бульваре. Как вам это нравится?
Рафаэль. Вторая строка, Стефан: «Амброзия, куда струишься ты?»
Стефан. Неплохо звучит.
Рафаэль продолжает шептать.
Госпожа Тристан (глядя на Рафаэля). Я бы сказала, что кое-кто здесь уже напился.
Рафаэль. Крови. Хочу видеть, как сегодня вечером полетят головы.
Тетушка (Рафаэлю). Я считаю вас мерзким типом.
Рафаэль. Рад слышать. (Обсыпает ее конфетти.)
Тетушка идиотически смеется.
Баарс. Так уж случилось, что мы живем в этом лучшем из миров. К чему жаловаться на ближних? Пора привыкнуть: я ненавижу тебя, ты ненавидишь меня. Я люблю тебя, ты любишь меня. Это карусель, и давайте на ней кружиться. Раньше я был за братство между людьми и с радостью вспоминаю об этом, я был счастлив. Но со временем это прошло. Слишком обременительно. Неведомые путы оплетают душу и губят ее.
Госпожа Тристан. Прекрасно сказано, господин Баарс.
Тетушка. А как вы относитесь к новому папе?
Мол (появляется из кухни, он несет огромный торт со свечами). А вот и торт!
Рафаэль. Ура!
Госпожа Тристан. Для торта еще слишком рано.
Мол. Джекки успела приложиться — уже отломила кусок.
Баарс (рассматривает). И правда. Вот негодная девчонка. Это святотатство! (Орет.) Джекки!
Мол. Она дуется, потому что вы с ней не очень-то любезны.
Стефан. Ничего, пройдет. Она стеснительна, как многие, как я, например.
Баарс. Здесь не хватает свечи! (Орет.) Джекки! Это уже слишком! Клянусь, никогда в жизни больше никаких дней рождения. Всё к черту! То, что газеты, телевизор, высокий уровень жизни не прибавляют людям веселья, — ладно, но то, что сейчас, здесь, в мой собственный день рождения, меня окружают кислые физиономии, а на кухне кто-то дуется… Хватит, не хочу больше в этом участвовать. Стефан, я поступлю так же, как твой учитель Рафаэль: навсегда откажусь от мирских благ, займусь созерцанием и раз в два года буду сочинять по стихотворению.
Рафаэль. Это единственно правильный путь, дорогой майор. Удалиться от этой суматохи, рассматривать собственный пуп, его складки, его скрытую улыбку, его тайную жизнь. А что до остального окружающего мира, дорогой Баарс, нужно махнуть на него рукой.
Баарс берет бутылку шампанского и хочет налить себе, но Стефан опережает его и быстро наполняет бокал из бутылки, стоящей рядом с ним.
Баарс. Что за странная идея — распить вдвоем бутылку шампанского под тем предлогом, что ты мой сын? Я, конечно, ценю это предложение, сынок, но ведь это же типичная паранойя.