Хилда. Пахнет анисом…

Мать. Да.

Хилда отдает ей стакан, устраивается в постели поудобнее. Сейчас она похожа на ребенка. Мать гладит ее по волосам.

Хилда. Можно мне попросить вас кое о чем, тетя?

Мать. Да, конечно…

Хилда. Поцелуйте меня на ночь, пожалуйста.

Мать целует ее в щеку.

Вот теперь мне хорошо. Спокойно.

Мать. Спи, детка. Доброй ночи.

Хилда. Доброй ночи, тетя.

Мать (входя в гостиную). Андреа, ты вела себя по-свински.

Андреа молча обходит вокруг стола.

Ты решила расстроить этот брак, потому что увидела, как прекрасно Томас и Хилда поладят между собой. И брак этот наверняка был бы счастливым.

Андреа. Тебя никто не слышит, передо мной можешь не притворяться. Томаса и его кузину невозможно даже рядом поставить, это совершенно чужие люди. И вообще этот брак нужен только для одного…

Мать… чтобы заполучить денежки тети Мириам? Ты это хочешь сказать? Ошибаешься. Ты судишь обо всем со своей колокольни. Ты просто маленькое ничтожество, которое о жизни ничего знать не знает. Именно поэтому ты считаешь естественное стремление выбиться в люди…

Андреа. Выбиться в люди?

Мать. Да, да, речь идет именно об этом. О том, чтобы вытащить всех нас, и тебя, между прочим, тоже, из этой беспросветной трясины и заложить прочный фундамент будущего благополучия. Вот к чему я стремлюсь. И я запрещаю тебе говорить всякие гадости, слышишь? Или ты все никак не возьмешь в толк, что есть люди, которые желают другим добра, а не озабочены, как ты, лишь собственной персоной и своими противоестественными прихотями?

Андреа. Да как ты смеешь…

Мать. Я знаю, что говорю, и ты все отлично понимаешь. На прошлой неделе тебя приглашал в кино Ян Вандриессе, а два месяца назад к твоему папе приходил свататься Мюллер, но ты всех прогнала. С чего бы это? Почему ты никуда не ходишь? Почему огрызаешься, как собака, когда мужчины заговаривают с тобой на улице? Я знаю почему. И это противоестественно. Я говорю о твоих отношениях с Томасом, я вижу, как вы с каждым днем заходите все дальше.

Андреа. Замолчи!

Мать. Ты сама боишься этого. Я же знаю тебя, ты даже заикнуться об этом вслух боишься, только бы все было шито-крыто.

Андреа. Прекрати!

Мать. Уехать отсюда — лучшее, что ты можешь сделать. Я так решила сегодня вечером и завтра же поговорю с отцом. Можешь отправляться в отпуск. Ты ведь мечтала распрощаться с нами — ну вот и пожалуйста! Но только ты поедешь одна. Денег я для тебя найду, если нужно будет, стану побираться, воровать, ни перед чем не остановлюсь, но отсюда ты уедешь. Пока не знаю куда, но уедешь непременно. Хотя бы месяца на три.

Андреа (кричит). Чтобы вы обстряпали все свои грязные делишки!

Мать. Да, пока мы не сыграем эту свадьбу и Томас не будет хорошо пристроен.

Андреа (тихо). Но это же подлость, мама.

Мать. Разумеется. (Подсаживается к столу.) Разумеется, это подлость. Ты ведь не способна оценить это иначе (тихо, сдержанно), я больше не желаю видеть этой грязи в своем доме, заруби себе на носу. То, что происходит между тобой и Томасом, не имеет названия, настолько это ненормально, настолько грязно, противоестественно! И у тебя хватает нахальства невинно таращить глаза, хоть ты и сознаешь, какой это ужас, какой страшный грех, но самое скверное, что ты не в силах положить этому конец.

Андреа. Но между мной и Томасом ничего нет.

Мать. Не лги.

Андреа. Так что же мне делать?

Мать. Уезжай немедленно, и все кончится само собой.

Андреа. А потом?

М а т ь. Когда ты снова увидишь его, он уже будет не тот, уверяю тебя, общество Хилды благотворно повлияет на него. Да и ты сама вырвешься из нечистой, затхлой атмосферы этого дома и почувствуешь себя по-другому. И ты и Томас скоро забудете про все эти глупости.

Андреа. Хорошо, пусть будет так.

Мать. Когда ты поймешь, от чего я спасла вас, в какую трясину вы проваливаетесь, в какое ядовитое…

Андреа. Хватит!

Мать, (смешавшись). Я иду спать. (Прячет коробочку с таблетками в ящик стола.)

Андреа. Я буду ждать его здесь.

Мать. Поверь, мне тоже нелегко, Андреа. Мне кажется иногда, что все это выше моих сил, что еще немного, и я не выдержу.

Андреа отворачивается.

Ведь я поступаю так для его блага. Я люблю Томаса, ради него я готова на все. Сейчас нужно только одно — разрубить все одним махом. Нож мгновенно рассекает нежную, мягкую плоть. Не думай, что мне это дается легко. Но так нужно. Это вовсе не западня, как ты считаешь, это единственно возможный выход.