«Но условия союзного командования заставляли отказываться от всяких сложных планов; англичане не только не пытались охватить правый фланг русских, но сжались к центру; с трудом можно было достигнуть объединения во времени наступления англичан, систематически опаздывавших, и французов. Лучшие боевые качества французов, двойной перевес сил (40 французских и турецких батальонов против 21 русского батальона) и поддержка судовой артиллерии, естественно, предопределили перенос центра тяжести активных действий против левого фланга русских. Союзники отжимали русских от моря, вместо того чтобы опрокидывать их в море».{422}

К этому времени к месту боя подошли две бригады 1-й дивизии. Не доходя до Альмы, ее батальоны остановились. Солдаты сняли ранцы и всё ненужное в бою снаряжение.{423} Еще через четверть часа они вступили в перестрелку с русскими пехотинцами.

В огонь последовательно входили три дивизии французов. Сент-Арно стремился ввести в бой как можно скорее максимальное количество батальонов и батарей. 3-я дивизия еще даже не вступила в действие, а ординарцы уже мчались в 4-ю с единственным приказом для Форе: «Всю артиллерию — в бой!».

Но это не значило, что сломя голову следовало бросаться вперед и добиваться успеха, не обращая внимание на потери. Все соответствует традиционной французской тактике — всегда следует брать инициативу. Это «…лучшее средство, для того чтобы удержать за собой перевес нравственных сил».{424}

Сначала следовало маневрировать, выбирая наиболее удобное направление, затем готовить атаку огнем и только потом атаковать.{425} Ну что ж, вполне разумно. По крайней мере явный диссонанс с «делом генерала Куртьянова»: не маневрировавшего, не готовившего, но сразу атаковавшего.

Результат подобного эксперимента мы уже знаем. Французам после сражения пришлось рыть несколько больших могил, чтобы предать оставшиеся на поле тела русских пехотинцев их земле.

Что делать, баб в России много…

Вторая атака — громко сказано. Хотя именно она, продолжив начатое Боске, определила судьбу сражения. Ее участники — 1-я и 3-я дивизии генералов Канробера и принца Наполеона, ее место — почти центр русской позиции. Ее начало — когда зуавы 1-го полка полковника Бурбаки 1-й дивизии, очистив виноградники от русских стрелков и оттеснив от Альматамака 3-й батальон Московского полка, стали переходить Альму, тяжело страдая при этом от огня конной №12 и Донской резервной №4 батарей.

Что нам, собственно, и говорит Приходкин: «Первое действие французов, изменившее расположение частей нашего левого фланга, была атака д. Альматамак дивизией Канробера. Шедшая впереди этой дивизии артиллерия открыла огонь по ротам 3-го батальона Московского полка и принудила их отступить на левый берег Альмы».{426}

Зуавы 1-го полка и стрелки 1-го и 9-го батальонов расчистили дорогу следовавшим за ними трем полкам линейной пехоты: 7-му, 20-му и 27-му.{427}

Ну и, конечно, действия постоянно маневрировавшей и менявшей позиции артиллерии. Если бы не ее поддержка, батальонам 1-й дивизии, оказавшимся под убийственным огнем, было бы трудно, если вообще возможно перейти Альму.{428}

Когда орудия Канробера выбыли из действия, вынужденные тратить время, поднимаясь на плато, 1-ю дивизию поддерживали 12 орудий подходившей дивизии принца Наполеона.{429}

Боске уже штурмовал Альминские высоты, а события в его тылу только начинали разворачиваться. К 11 часам зуавы и 7-й линейный, двигаясь с частыми остановками, вышли на широкую равнину перед Альмой. 1-я дивизия остановилась. В 11:30 на правом фланге раздались орудийные выстрелы — корабельная артиллерия прикрывала своим огнем бригаду Буа (2-я дивизия), пытавшуюся выйти на левый фланг русских войск.