Когда личный состав был погружен на корабли, им овладело воодушевление и стремление скорее достичь главной цели — территории России. {651} Командир 2-й пехотной дивизии генерал Боске погрузился со своим штабом на трехпалубный линейный корабль французского военно-морского флота «Фридланд». В своих письмах, он считал это хорошим предзнаменованием, ассоциируя название корабля, связанное с победой Наполеона, [154] с новыми победами французов в Крыму. Кроме его штаба, на борту находились 1700 солдат и 100 офицеров из трех батальонов пехоты. Общее состояние было приподнятым, все были настроены на скорую победу. {652}

Турецкая дивизия была посажена на 9-ти турецких кораблях, присоединившихся к англо-французскому флоту.{653} В ее состав входило 7 пехотных батальонов (7 000 чел.) и 12 полевых орудий (2 батареи) под командованием генерала Юсуфа. Снабжение турецкого контингента осуществлялось французской военной администрацией, по французскому же образцу и подобию, но по остаточному принципу.

Общая ситуация была почти трагикомичной. Ни одна из трех задействованных в экспедиции армий не имела всего необходимого. У каждой было что-то, чего не было у других, но ни у кого не было всего, что было нужно. Французы почти не имели кавалерии, британцы имели кавалерию, но не имели ни палаток, ни санитарных фургонов, ни обоза. Турки имели палатки, но не имели лошадей и так далее….{654}

И все-таки признаем: есть и действительная заслуга англо-французского командования, которое (совершенно прав Тони Марграйв) при всем административном кошмаре, затратив поистине титанические усилия, сумело погрузить на корабли огромное по тем временам число людей и имущества.{655}

Флоту, каким бы многочисленным и имеющим значительный суммарный тоннаж он ни был, мало принять на борт личный состав и вооружение экспедиционных сил. Для того чтобы вся эта масса без особых проблем пересекла море и выгрузилась на заранее намеченном участке неприятельского побережья, нужно создать конвой, т.е. «специальное формирование из торговых, вспомогательных судов и кораблей охранения, создаваемое для обеспечения безопасности перехода судов морем». Это современное толкование термина «конвой», но смысл его после середины XIX в. не изменился.

План конвоя был разработан английским капитаном королевского флота Мендсом, он же и довел его до капитанов транспортов. Британский военный историк Тони Марграйв в «The War Correspondent» называет еще нескольких причастных к планированию, но нам они сейчас не очень важны.

Будучи людьми штатскими, капитаны транспортов понимали ответственность, которую возлагало на них участие в военной операции. Они не находились на королевской службе, но были наняты в состав английского военного флота. Приходилось учитывать риск, который они теперь делили в равной, а может, и в большей степени с военным флотом. Капитаны понимали, что в случае атаки русских кораблей их суда станут приоритетными целями и именно их будут стремиться в первую очередь отправить на морское дно черноморские моряки. И хотя все они были исполнены патриотизма, но решили вспомнить о своих семьях, имевших отныне реальные перспективы остаться без кормильцев.

Потому они поинтересовались о гарантиях, которые дает правительство ее величества в случае их героической гибели за интересы британской короны. Особенно волновало, будут ли их вдовы в этом случае получать пенсию. Получив утвердительный ответ, капитаны троекратно прокричали традиционную здравицу в честь королевы и разошлись по своим судам готовиться к выходу в море.{656}

На счету был каждый день. Важно было дойти до Крыма до начала осенних штормов. В противном случае флот оставался застигнутым непогодой в море при отсутствии удобных и безопасных гаваней. День выхода определили на совещании, прошедшем 8 (20) августа.

Адмиралы Брюа, Лайонс, Буа-Вильомез, генералы Канробер, Бургойн, Мартенпре, полковник Трошю коллегиально решили, что конвои выйдут в море не ранее 14 (26) августа. Сборным пунктом назначался о. Змеиный.{657} Там должно быть озвучено окончательное место высадки, до этого времени содержавшееся в строжайшей тайне. А все свидетельствует о том, что оно к тому времени было определено. Даже непримиримый маршал Сент-Арно называет в одном из своих писем, отправленных в день выхода эскадры из Болгарии, конечный маршрут экспедиции — мимо Одессы к Евпатории.{658}

4 сентября{659} в «…самый прекрасный день, который только можно было себе представить» первые корабли покинули порт Варну{660} Через три дня последние скрылись за линией горизонта. Первый эшелон в 54 парусных французских судна с войсками покинул Варну 5-го сентября и трое суток без всякого конвоя болтался в море в ожидании остальных. Вскоре из залива Балчик вышел весь флот, соединившийся в море 8-го сентября у о. Змеиный.