Через какое то время мы притомились и решили пообедать. В комнате с земляным полом развели костёрчик, подогрели на огне прихваченные бутерброды и попили обжигающего чая из термоса

Но вот когда мы уже засобирались домой, вокруг всё как — то изменилось. Лёгкий снежок, который падал утром, шел гуще, а снежинки, которые утром беззаботно кружились и тихо падали на землю, летели сплошной хлёсткой стеной.

Ощутимо похолодало. У нас так частенько бывает — утром минус пять, а вечером — минус тридцать. Похоже, на этот раз нам не повезло. Мороз придавливал с каждой минутой

Нужно было решать — или разводить костёр и оставаться в заброшенном доме, пока не стихнет метель, или идти на остановку. Решили идти. Быстро одели рюкзачки, завязали малышам лица шарфами, чтоб не обветрило, и пошли. Остатки наших следов были видны довольно чётко, по ним и ориентировались

Обычно ориентиром здесь служила городская телевышка, но сейчас её не было видно за сплошной снежной пеленой. Достаточно быстро прошли километра два. И тут случилась беда. Динька въехал лыжей под упавший ствол дерева, лыжа застряла, и он, не удержав равновесия, как — то неловко сел на снег

— Динька, вставай! Он испуганно посмотрел на нас и ответил:

— Не могу. Ногу очень больно

Мы осторожно высвободили его ногу из лыжного крепления. Он не плакал, а только шумно втягивал в себя воздух через сжатые зубы. Я осторожно расстегнул тёплый полусапожек и начал его снимать

Динька не закричал, а только выгнулся назад, как дуга, и шумно задышал

Наконец сапожок оказался у меня в руках. Я поставил его рядом и осторожно стянул шерстяной носочек

Под ним был ещё один, простой. Его можно было не снимать. И так было видно, что тоненькая Динькина нога опухает на глазах

— Вот черт. Неужели перелом? Данька смотрел на нас округлившимися от страха глазами. Мы с Максом переглянулись

— Что делать то? — Здесь оставаться нельзя. Заметёт, и вообще не выберемся. Замёрзнем. Мороз здорово прижимает

Разве ты не чувствуешь? — Может, кому то сбегать на остановку за людьми? — Не выйдет. Не найти нас будет. И так уже темно

Решение пришло само собой. Осторожно натянули Диньке на ногу шерстяной носок, потом ещё два моих, и обмотали Максимкиным шарфом. Сверху на это всё напялили опустошенный рюкзак. Взяли две Динькины лыжи, скрепили между собой вторым рюкзаком и на эти самодельные носилки осторожно полуусадили, полууложили Диньку. Ему было так больно, что он даже не сопротивлялся. Лёг и сразу закрыл глаза. Я взял за задние концы лыж, Максим за передние, и мы пошли. Вокруг было совсем темно, снег уже не шел, но и ясным небо тоже не было. Стоял белёсый ледяной туман, температура опустилась градусов до тридцати. Становилось трудней дышать — воздух стал как будто жестким

Хорошо хоть на промерзшем насте неплохо были видны наши следы. За час добрались до конечки

И тут нас ждала новая неприятность. Автобус уже ушел(в такую — то погоду), и стоянка для легковушек у входа в лесопарк тоже была пустой. До города (вернее, до ближайших домов), идти надо было километров шесть…

Мы с Максимом надолго запомнили эту белую обледеневшую дорогу. Ни одного огонька, ни одной машины. Только мороз и поскрипывающие шаги. Лыжи мы бросили в остановочном павильоне — не до них сейчас. Данька притих и безропотно шагал впереди. Сперва здорово мерзли ноги (ещё бы, без носков в лыжных ботинках в такой мороз), но довольно скоро я перестал их чувствовать. Совсем

Шел как будто на чужих деревяшках. На секунду промелькнула мысль: «не отморозить бы», но я её прогнал. Диньке сейчас гораздо хуже. Казалось, что мы шли бесконечно долго. Вдруг Максим сказал:

— Подожди

Мы остановились и осторожно положили носилки на дорогу. Он сел прямо на снег и начал развязывать ботинки. Снял носки и отдал мне

— Одень. Иначе не дойдёшь

Ох, какое блаженство — натянуть тёплые носки и тёплые ботинки. А Максим остался в тоненьких трикотажных носках. Надел поверх них мои промерзшие насквозь ботинки, поморщился и сказал:

— Сойдёт

Потом мы шли ещё целую вечность. Наконец сквозь морозный туман стали проступать фонари уличного освещения и редкие огоньки в домах. Мы подошли к крайнему дому и зашли подъезд

По сравнению с улицей там было очень тепло. Положили носилки на пол, и я прислонился к батарее

Макс позвонил в первую же дверь, ему открыли, и он начал что — то сбивчиво объяснять высокому дядьке в спортивном костюме. Я наслаждался теплом от батареи, перед глазами медленно кружились разноцветные круги. "Заснуть бы сейчас" Ну тут проскочила мысль: "Динька!" Я встряхнулся и нагнулся к носилкам:

— Динька, Денис! Ты как? Динька разлепил губы:

— Ничего. Только больно очень. Но я терплю

Макс с дядькой затащили носилки в квартиру, следом зашли Данька и я

Дядька набрал на телефоне две цифры и произнёс несколько слов. Я привалился к стенке в коридоре и закрыл глаза. Стало тихо — тихо. Без звука зашли люди в белых халатах, склонились над Динькой

Принесли откуда — то настоящие носилки, аккуратно уложили его и унесли. Вернулись, потрепали меня за плечо. Осторожно вывели на улицу, усадили в испускающую клубы морозного дыма "Скорую помощь". Рядом уселись Данька и Макс