— Та — ан, а ты уверенна, что не одна из заговорщиков? — осторожно поинтересовалась Алеандр, не зная смеяться или ужасаться от своеобразного гражданского пофигизма давней подруги.

Погоня приближалась.

Тяжёлые, свинцовые тучи стягивались к горизонту и неслись следом, волоча шлейф вспыхивающего редкими грозовыми разрядами мрака. Смешиваясь с их рваными краями, лёгкая дымка закатного солнца багровела, отравленная, дыханием погони и стекала на землю бурыми разводами сумерек. Сумерки неслись навстречу, алчно спеша на делёжку небосвода, плодя кривые липкие тени. Тени обволакивали дорогу, пряча выбоины и коряги, застилая низины оврагов жадной, невидимой тьмой. Тени подкрадывались к своей жертве упрямо и стремительно. Тени были заодно с погоней. А погоня приближалась.

В густом месиве рыхлой темноты почти неразличимы были их контуры, но чёрные точки прорывали мглу, настойчиво заявляя о своей материальности. Их фон незримым потоком летел впереди, глуша и дезориентируя количеством активированных артефактов. Ещё не было видно их рук, слышно мётел, но трансформировавшийся слух уже вырывал из далёких пластов обрывки зарождающихся заклятий. Им вторил гул в собственной голове от разворачивающихся структур готовых заклинаний, что почти взрывались, вырывая мозги из черепа. Некогда было думать о своих ощущениях, о них позаботится начинающее действовать заклятие каменного тела, отшибающего чувства и укрепляющего организм. Оно уже с лёгким покалыванием переползло с плеч на шею и скользнуло вниз меж лопаток. Цепь на спине накалилась от первого совсем простенького выпада кого-то из преследователей. Погоня приближалась.

Зачарованная лошадь неслась, почти не касаясь земли копытами, вырывая заклятьем из мягкого совсем обессилившего тела противоестественное, порочное движение. От напряжения с лёгким щелчком лопались жилы и бахромой торчали из надорванной кожи. Из ран на землю рассыпались хлопья прессованной крови, кажущиеся в лучах заката извращёнными искрами шутих. Оголившиеся кости почернели от пыли. Изо рта и ушей валила белая пена. Это уже было не просто подчинение, а чернокнижие, граничащее с некромантией. В закатившихся, покрасневших от лопнувших капилляров глазах был всё тот же немой укор. Тварь действительно издыхала, и даже подчинение больше не могло удерживать мелкую душу в куске мяса. Скоро всё рассыплется, а погоня…

Тонкий, нарастающий свист лишний раз подтвердил, что даже зачарованной лошади бессмысленно тягаться с мётлами. В спину вновь полетело заклятье, но, не успев развернуться в ловчую сеть, просто склеилось на пояснице рыхлой плёнкой. Младший Мастер — Боя автоматически укрепил её, создавая небольшой щит: следующий раз может так и не повезти. Гудение становилось оглушающим. Арн на самом излёте сознания успел отметить, что, если выпутается, больше в жизнь не сядет на любимые гоночные мётлы.

«А, да в пекло всё это!» — не выдержал Важич.

Молодой человек подобрался в седле, досчитал до трёх, пропуская над головой средних размеров боевой светляк, оттолкнулся и прыгнул. Силовым выбросом труп коня откинуло в толпу преследователей, посшибав с мётел, как битки в городках. Араон практически не промахнулся, метла первого преследователя, хоть и врезалась в ступню (от приличной трещины спасла только специализированная обувь), но действительно оказалась под ногами, когда он завершил кувырок в воздухе.

— Какого хрена? — рявкнул кто-то, придавленный мёртвой тушей, и ярость в голосе не смогла скрыть удивления.

Араон Артэмьевич Важич парил в двух метрах над землёй, спокойно стоя прямо на черенке метлы в высокой боевой стойке. Широкие плечи были расслаблены, руки опущены и лишь снятая маскировка энергетического фона выдавала его готовность к бою. Сталкиваясь, естественный и артефактный фоны выбивали лёгкую искру, от чего казалось, что ореол вокруг самого перспективного боевого чародея современности светится. В густоте предгрозовой тьмы он сиял, не ярко, но так уверенно, словно пульсировал. Растянувшиеся полукругом преследователи на миг замерли, подавленные нежданной мощью своей жертвы. Арн радостно улыбнулся, почувствовав наконец-то уверенность в себе, пребывая в хорошо изученной, понятной области. Чародей слегка провернул кисти, и из ладони вытянулись тонкие пылающие ленты его коронной огненной плети.

Противники слаженно обнажили оружие.

— Приступим, — кивнул самому себе молодой человек и активировал защитное поле.

— Срежем! Только чуть — чуть! — злобно пыхтела травница, закусывая от усердия ремешок собственной сумки.

От напряжения коленки начинали подрагивать. Поясница затекла, и казалось, что лопатки вот — вот оторвутся от спины вместе с руками.

— Да здесь полчаса ходу! Домой к ужину! — совершенно не заботясь о ровности дыхания, продолжала возмущаться Алеандр, скорее для морального удовлетворения.

Подробная, изобилующая нравоучениями проповедь отзвучала ещё вначале, когда застигнутые приближающейся грозой девушки бросились прочь с открытого поля, где торчали двумя замечательными мишенями для молний. Более тренированная Эл умудрялась на бегу ещё расписывать технику безопасности и распекать подружку за неповоротливость. Не услышав сзади ни одного ответного оскорбления, на которые Танка в угаре не особо скупилась, девушка сразу притормозила, но духовника и след простыл. Признаться, в этот миг травница настолько испугалась остаться одной неизвестно где, что орала на подругу не столько из профилактики, сколько для собственного успокоения. Яританна же на удивление стойко сносила оскорбления и невыносимые ещё с детства нотации, не перебивала, не огрызалась и не пыталась швырять в ответ грязью. Просто сначала она на миг потеряла сознание от удара, а потом ошалело пыталась найти у себя повреждения, да и грязи в давно пересохшем от жары овраге давно не было. Духовник просто не слушала пространных, полных гнева и обиды замечаний компаньонки, пытаясь сообразить, как здесь могла оказаться. Она помнила, что здорово отстала от Эл в забеге, а потом её просто что-то толкнуло в бок со стороны, где, по её расчётам, должна была находиться дорога.