— Пробовал, не помогает. Приношу обратно.

— Спортом займись.

— Ох, Юра, Юра, да если бы не спортзал, я бы вообще как колобок катался. А так хоть как-то форму поддерживаю. Вот есть надежда, что ты поможешь.

— Помогу, — кивает Степаныч, — но мои запасы не бездонные. Сам понимаешь.

— Достанем. Только скажи что?!

— Скажу, — глаза прапорщика хитро блеснули, — но сам понимаешь…

— Понимаю, — отмахивается Ефим Петрович, — пополним твои запасы. Тем более что это входит в довольствие. А чего нет, закажем.

— Вот и добре…

Тут видимо вспомнив, что есть еще один посетитель, хозяин кабинета, всплеснув руками, обращается к гостю:

— Извини, Руслан, ты же знаешь, какой Юра делает божественный напиток. Так что прости старика, — жестом останавливает готового что-то сказать Рогожина: — Вот только давай без званий, ты же знаешь, что из меня военный, как из тебя выпускница "Института Благородных Девиц". Я всего лишь скромный ученый, а военными делами заведует мой зам — полковник Семенов. Я вас позже познакомлю. Ну, расскажи, какими судьбами… А то, сколько лет уже прошло. Помнишь, как сопливым пацаном конфеты у меня таскал?

И глядя на виновато улыбающегося Рогожина, улыбается:

— Теперь посмотри, какой красавец вымахал.

— Это на твоих конфетах! — вставил свои пять копеек Степаныч.

— И то верно! А жена мне: вредно, вредно… — улыбка становится довольной. — Ну да ладно, давай о деле, воспоминаниям потоп предаваться будем. Рассказывай.

— Да что тут сказать, — пожимает плечами капитан, — мы по большей части Разина сопроводить…

— Да-да, — кивает Резнов, — это правильно. Очень ценный товарищ, очень. Я, правда, с ним еще не встречался, но мне сообщили, что он обладает ценнейшей информацией. Ах, прости, перебил.

— Да ничего. Информация у него действительно ценная. Да тут еще выяснилось, что мы вам Видящую привезли. Только с ней надо поработать.

— Ох, ты ж! — ученый начинает носиться по кабинету, в волнении потирая руки. — А почему я об этом только сейчас узнал?

— Да я сам только перед отлетом выяснил. Но ее надо лечить…

— Лечить? А что с ней, — обеспокоенно переспрашивает.

— Долго били и насиловали. В общем, мужиков как огня боится, — подал голос от стола, отмеривающий порции разных трав, Степаныч, — тяжело девочке пришлось. Чуть не умерла, вот и прорезался Талант.

— Ай-я-яй… Как не хорошо-то, — Ефим Петрович сокрушенно взмахивает руками. — Надеюсь, подонков нашли?

— Да. Парни наши и нашли…

— Я так понимаю, суда не будет? И их постигло "Справедливое Возмездие"?

— Увы, — разводит руками Рогожин, — просто убили.

— Что ж. Тоже неплохо, — и пожевав губу, сказал: — Поможем. Лично проконтролирую этот вопрос, — и, спохватившись, переспросил: — Так вы надолго?

— Если все нормально, то до весны. Хочу бандитов своих потренировать, пусть в снегу полазят, да и с холодным оружием погонять. У вас, надеюсь, есть арсенал?

— Есть, есть, — машет рукой, — хороший арсенал. Даже двуручные секиры есть.

— О как! А зачем? — удивляется капитан.

— Вот и я думаю, зачем? Лежат, место занимают. Кто-то напутал, знаешь ведь этих снабженцев. Когда вместо трех бочек соляры, спирт привезли, это как-то пережили…

Степаныч, чуть не выронил чайник, захохотав над подобной ошибкой. Резнов, тоже не остался в стороне от веселья. Только Рогожин едва сдерживаясь, хранил серьезное выражение лица. Отсмеявшись, ученый продолжил:

— Но когда вместо стеклянных колб прислали этот металлолом, молчать я уже не мог!

— Ну конечно… — у Степаныча вновь приключился приступ веселья.

— Юра, ну что ты смеешься? Нам же с реактивами работать!

— Извини. Не подумал, — с самым серьезным видом покаялся Иванов.

— Вот и я говорю. Разобрались, конечно, колбы прислали. А секиры на баланс, — сокрушенно вздыхает. — Юра, хватит ржать!!!

Но вскоре сам заулыбался, понимая весь комизм ситуации. Да и, в конце концов, не обижаться же на старого друга? Тем более что он уже выставляет на стол, три ароматно пахнущих кружки с чаем. Сделав несколько маленьких глотков и закатив в блаженстве глаза, Резнов поинтересовался:

— Вот скажи мне, Юрик. Почему никто не может повторить, сей божественный напиток? Ведь сырье, по сути, из одного источника? Ну, может ты, конечно, какие травки сам собираешь, но в чае у тебя стандарт! Ведь так?

— Так, — кивает Степаныч. — Только ведь есть еще и заговор…

— Так он тоже стандартный!

— А интонации? А тембр голоса? Это для функционала важны слова и настрой, а для вкуса именно интонации… Так что…

— Да знаю я, — обреченно вздыхает Ефим Петрович, — что ты как маленькому? Это я так по привычке сокрушаюсь. Но вы точно до весны задержитесь? — неожиданно обеспокоился он.