— Твоя забота трогает меня прямо до слез.

— Взаимно. Поверь, это всего лишь осознанная необходимость.

Заниматься обычной пикировкой Яну в данный момент совершенно не хотелось. Устал слишком, раздражен неудачей, да к тому же сильно рискует лишиться языка, дрожа до самых пяток.

— Иди к черту, Ева.

— Так домой или к черту?

— Для тебя есть разница?

Даже в своем нынешнем неадекватном состоянии Ян заметил, как она напрягалась, изменилась в лице и шевельнула губами, едва успев сдержать рвущуюся наружу ответную реплику. Затем отвернулась, косо стиснув рот.

Только близкие знают наши уязвимые места. И попадают прямо туда, даже не желая зла. По привычке.

— Что ты тут делал? — другим тоном поинтересовалась она после паузы. — Искал дорогу в Замок?

Ян даже прыгать перестал, уставившись на нее:

— А ты откуда знаешь?

— Тоже мне секрет. Все знают, что тут есть ход. Только его завалило в прошлом году. И тебе, конечно, не пришло в голову спросить осведомленных людей?

— Я тут рыбу ловил, — ледяным тоном возразил Ян, принявшись одеваться. — Поутру клев хороший.

— Ну-ну. А себя вместо наживки пользовал? Так тут не то, что рыба — водяной едва ли польстится…

Про полотенце и прочие полезные вещи Ян, разумеется, не подумал. И потому одежда охотно липла к мокрой коже и крайне неохотно выполняла свою прямую функцию — согревать.

— Заболеешь, — злорадно пообещала Ева. — И умрешь.

— И не мечтай.

Она усмехнулась, но как-то неуверенно. В желто-зеленых глазах заметно «дышал» зрачок, то расширяясь, то сужаясь до точки, а иногда вытягиваясь в щель. Ева близоруко щурилась из-под челки и старалась не поворачиваться лицом к свету. Приближалось полнолуние, время неприятное для оборотня и для тех, кто рядом с ним. Тогда Евина трансформация будет непредсказуемой и неуправляемой. Обычно в такие ночи она убегала в лес.

— Ты когда… отлучишься?

Она смутилась. Она всегда смущалась, будто ее спрашивали о критических днях.

— Скоро. А что?

— Не знаю пока… — Просто предчувствие, что ты можешь понадобиться. Но по предчувствиям у них спец Пьетр, так что упоминать об этом, наверное, не стоит.

Они зашагали обратно, с хрустом ступая по листве. Усердно золотящийся, но все еще в основном зеленый, лес ожил и зашевелился. В кронах путался ветер, оббивая ветви и осыпая землю ослабевшей листвой.

— Ян… Я тут подумала… Может, ну его, этот город?

Ян споткнулся от неожиданности, остановился и снова во все глаза уставился на нее. И зубами клацать перестал.

— А кто ныл на пару с Пьетром, что жизнь налаживается?

— Ты слишком близко к сердцу принял наше пожелание. Но в последнее время ты стал таким нервным, и ведешь себя странно. Лучше уехать, а то мало ли что.

— Угу. Не выйдет. Я знаю, в чем причины твоего добросердечия. Дома нелады?

— Да какая разница… — она недовольно наморщила переносицу и непоследовательно созналась: — Дома как всегда.

— То-то ты такая взвинченная.

— Это от общения с психом, вроде тебя.

— Свекровь, что ли нагрянула с инспекцией?

Ева пренебрежительно дернула плечом. Вышло неубедительно.

— Подумаешь свекровь…

— Забеги к ней в гости в полнолуние.

— Очень смешно.

— Поверь, смешно. Оборотень, переживающий о своих неудачных отношениях со свекровью!

Спутница промолчала, засопела негодующе, но расстроено, а потому без обычного накала. Теребила пальцами кончик наспех заплетенной косы, пока не лопнула резинка.

— Хочешь, я нанесу визит твоей свекрови? — в порыве человеколюбия предложил Ян.

Она покачала головой, рассеянно перебросив распускающуюся косу за спину.

— Я хочу уехать. Немедленно. Я боюсь причинить им вред… — Ева повернулась к нему. Черты ее неуловимо менялись каждую секунду, словно под кожей некто активно мял мышцы, как пластилин, меняя контуры лица. — Мне все тяжелее сражаться с луной, она сводит меня с ума! И однажды… Я могу убить… их, — выдохнула она еле слышно, но с такой тоской, какую выразить можно разве что волчьим воем.

Ян отвел глаза. Смотреть на Еву было жутковато, хотя он наблюдал ее метаморфозы неоднократно. Да и неловко было видеть, как дает слабину обычно крепкая партнерша.

— Тоже мне удивила, — Ян поддал ногой высунувшуюся из листвы поганку. Промахнулся. — Я живу так не от луны к луне, а каждый день. И ничего… пока.

— Во-первых, ты давно сумасшедший. А во-вторых, ты не понимаешь… У тебя же нет близких.

Теперь настала Янова очередь делать каменное лицо. Конечно. Где уж ему понять. У него нет близких.