Для многих французских пролетариев неожиданное появление Клары на съезде было настоящим событием. «Французы, участвовавшие в работе съезда, во время короткого выступления Клары Цеткин могли убедиться, — писала «Юманите», — что она, несмотря на жизнь, проведенную в непрерывной борьбе, сохранила свою молодость души, свое мужество, свое воодушевление и силу своего ясного ума. Не забывайте, что эта женщина с ее неукротимой энергией была в течение долгих лет соратницей и другом Розы Люксембург — такой же, как она, вдохновенной и готовой пожертвовать жизнью ради дела революции… Партия может гордиться, что в ее рядах находятся такие люди. На глазах многих слушателей появились слезы, когда Клара обратилась к пролетариату с призывом бороться за победу мировой революции. Каким хорошим уроком было это для мужчин, собравшихся в зале, где проходил съезд, когда эта убеленная сединами женщина словами, в которых мы чувствовали дыхание пламенного воодушевления, напомнила нам о нашем долге!»

Так Клара Цеткин краткой речью внесла свою долю в создание могучей теперь Французской коммунистической партии.

Переход французской границы и поездка в Тур в декабре 1920 года были сопряжены с большими трудностями. Клара должна была считаться с опасностью ареста. Незадолго до поездки во Францию ей попалась на глаза заметка в газете «Матэн»: «Если Клара Цеткин будет обнаружена, ее арестуют… Правосудие отнесется к ней со всей строгостью…» Подобные угрозы не в состоянии были запугать Клару. Уже в следующем году ей опять, как уполномоченной Коминтерна, удалось совершить еще более опасный переход границы и тайком приехать в Италию. В Милане, на конгрессе социал-демократической партии, тоже нужно было как следует расправиться с реформистскими элементами, погрязшими в болоте предательства. Итальянские власти узнали о намеченной поездке Клары. Питая честолюбивые мечты схватить прямо на границе эту «красную агентшу», они подняли на ноги самых испытанных сыщиков, а те пустились на свои изощренные хитрости. Но тщетно! Никакая Клара Цеткин не переходила границы.

Перед открытием Миланского конгресса сильные наряды полиции заняли все входы. Полицейские и даже рабочие, собравшиеся в зале, уже решили, что Клара отказалась от трудной и опасной поездки. И вдруг совершенно неожиданно в зале появилась седая женщина. Участники конгресса несколько секунд не могли прийти в себя от изумления, вслед за тем разразилась буря аплодисментов. Итальянские товарищи приветствовали Клару с неистовым ликованием. У Клары стало тепло на душе от этой восторженной встречи, но это не помешало ей тотчас же со всей определенностью заявить:

— Я прошу вас адресовать ваши рукоплескания не мне, а Коммунистическому Интернационалу. Я прибыла не для того, чтобы пожинать здесь аплодисменты, а для того, чтобы исполнить довольно серьезную обязанность.

И она, не медля ни минуты, принялась расправляться с реформистами на чистейшем итальянском языке, так что каждое ее слово было понятно рабочим. Оппортунистические вожди, которые еще за несколько минут до этого приветствовали Клару своими рукоплесканиями, заволновались. Они стали перебивать ее каждую минуту. Но Клара не потеряла самообладания. Она провела параллель между итальянскими и немецкими реформистами, которые убили из-за угла Розу Люксембург и Карла Либкнехта и на совести которых была смерть семнадцати тысяч пролетариев. В Милане так же, как и в Туре, она закончила свою речь призывом под знаком революционной солидарности поддерживать и защищать Советскую республику.

Полиция, которой не удалось арестовать Клару при въезде в Италию, готовилась схватить ее после окончания конгресса. Но не так-то просто было это сделать! Группы рабочих, охраняя Клару, окружили ее кольцом, проводили до ждущего на улице автомобиля, создали вокруг нее живую стену. Полиция предпочла, во избежание драки с рабочими, следовать по пятам за автомобилем Клары и схватить ее, когда она будет выходить из машины. Один полицейский автомобиль следовал за машиной Клары, другой перегнал ее. Когда машина, в которой ехала Клара, остановилась у миланского отеля, там ее уже ждали полицейские. Из автомобиля, приветливо улыбаясь, вышла грациозная молодая женщина с каштановыми кудрями. Одураченные сыщики с удивлением и злостью заглянули в машину. Там они нашли белый парик и палку…

А в это время другой автомобиль доставил Клару Цеткин к ближайшей границе. Днем по дороге, в Милан в ярком солнечном свете, а теперь при свете автомобильных фар она видела на стенах многих домов и церквей начертанные мелом или выведенные краской слова: «Да здравствует Ленин!» Этими словами итальянские рабочие выражали свою надежду и глубокую веру в лучшее будущее, воплощение которого они видели в Ленине и в Октябрьской революции…

Клара беспрепятственно перебралась через грани-цу. Ее личность и ее слова надолго остались в памяти итальянских рабочих. Неделями по всей стране — на рисовых полях, в селитряных рудниках и в цехах заводов — продолжались споры о речи старой немецкой коммунистки. В сердцах многих итальянских рабочих пробудилось доверие к молодой Коммунистической партии [40] и к III Интернационалу.

Всю жизнь Клара чувствовала себя ответственной за все свои действия и упущения только перед одним судом — судом своей совести. Эта чистая, неподкупная совесть настоящей марксистки явилась причиной избрания Клары еще в 1901 году в контрольную комиссию правления партии и принесла ей почетное звание «Совести партии». Стойко и мужественно боролась Клара во многих боях.

Теперь она входит в состав Центрального Комитета Коммунистической партии Германии. Здесь тоже часто возникают сильные разногласия. Клара Цеткин, умудренная большим опытом, видит в них лучшее доказательство здорового роста недавно созданной партии. Она посильно словом и делом способствует этому росту. В разногласиях по поводу тактических вопросов сталкиваются противоположные взгляды. Мнение Клары не находит одобрения. Она считает, что после всех «за» и «против» необходимо прийти к единодушному решению. Когда, однако, единодушия не достигнуто и все спорные вопросы по-прежнему остаются неразрешенными, Клара чувствует, что дальше она не может перед своей совестью нести ответственность за политику, проводимую высшей партийной инстанцией. Поэтому она, старая коммунистка, совершенно неожиданно и демонстративно выходит из состава Центрального Комитета. Клара Цеткин прекрасно понимает, что такой поступок — тягчайшее нарушение дисциплины. Может ли она оправдать этот шаг перед своей совестью? Она думает, что может: по ее мнению, слишком затянувшиеся разногласия товарищей по тактическим вопросам приносят партии вред. Поэтому-то она и отказывается от дальнейшей совместной работы с ними.

Летом 1921 года в Москве был созван конгресс III Интернационала. На повестке дня стояли важные политические вопросы, в том числе и вопрос о разногласиях в Коммунистической партии Германии по тактическим-проблемам, разногласиям, которые повели к внезапному выходу Клары Цеткин из Центрального Комитета. На этот раз Клара поехала в страну, где осуществляются ее мечты, в подавленном состоянии. «Тяжело, очень тяжело угнетало меня сознание, — писала она позже, — что таким «нарушением дисциплины» я оказалась в резкой оппозиции к тем, кто и политически и лично стоял ко мне ближе всего, то есть к русским друзьям. Я знала, что меня ожидают очень жаркие бои, и твердо решила принять этот бой, безразлично, одержу ли я победу или потерплю неудачу».