На этом собрании Клара впервые встретила рабочих-социалистов, которые с верой в собственные силы требовали улучшения условий жизни. Они говорили, что Бисмарк испытывает страх перед социал-демократической партией и с давних пор мечтает о полном ее искоренении. Седовласый рабочий тихо сказал Кларе: «Бисмарк — законченный пройдоха… Он готов даже Вильгельма отправить к чертям на жаркое, лишь бы нас задушить». Клара посмотрела на старика с некоторым удивлением — дома и в семинарии привыкли видеть в канцлере национального героя.

С тех пор Клара старалась не пропускать ни одного собрания. Она узнала, как прислужники Бисмарка преследуют активных рабочих-социалистов и как по самым ничтожным поводам приговаривают их к длительному лишению свободы. Но рабочие даже по возвращении из тюрьмы неустрашимо возобновляют борьбу и нередко ставят на карту свою жизнь. Героизм этих простых людей и частые беседы с ними пробудили в Кларе желание серьезно изучить цели партии. Поэтому Клара стала посещать не только собрания, но и лекции Вильгельма Либкнехта в «Союзе просвещения рабочих».

Очень скоро молодая учительница поняла, как стать полезной пролетариату в его борьбе за лучшую жизнь. Это произойдет только в том случае, если она сама встанет в боевую шеренгу организованных рабочих и приобретет политические знания. В то время когда социал-демократы подвергались преследованиям, надругательствам и клевете, когда их клеймили как «красный сброд» и «цареубийц», когда в харчевнях им нередко отказывали в пище и питье, Клара смело вступила в партию.

Этот шаг Клары вызвал у родителей ужас. При всей своей политической терпимости они чувствовали себя теснейшим образом связанными с буржуазией. Ведь Август Бебель, вождь социал-демократов, в мае 1871 года превозносил подвиги парижских коммунаров, захвативших на короткое время государственную власть в свои руки! Родители Клары не хотели мириться с тем, что их дочь принадлежит партии, сотрясающей устои государства. Чтобы Клара не ходила на собрания, они стали раньше времени запирать дверь. Она могла попасть в квартиру только через окно, которое предусмотрительно оставляла открытым. Размолвки с отцом и матерью и необходимость скрытничать тяжело ее угнетали. А теперь еще и Августа Шмидт стала грозить, что «между ними будет все кончено», если она не порвет с «преступным сбродом».

Категорическое требование любимой и уважаемой учительницы подвергло тяжелому испытанию убеждения Клары. Она очень многим была обязана Августе Шмидт: и бесплатным обучением и дружеской, полной любви поддержкой. Она не только восхищалась обширными познаниями и педагогическим талантом учительницы, но и уважала ее за социальные взгляды, которые та всегда готова была подкрепить делом. Клара прекрасно знала, что ее родители чувствовали себя в большом долгу перед Августой Шмидт. Она понимала, что должна выбрать путь, который определит всю ее дальнейшую жизнь.

Политические убеждения Клары еще не имели под собой твердой почвы: дорогу к рабочему классу указало ей чувство. Она не знала учения о научном социализме, и ее связь с партией была еще слаба. Тем мучительней искала она решения.

По одну сторону была вся прошлая жизнь; Августа Шмидт, к которой Клара испытывала величайшую благодарность, нежно любимые родители Клары и брат с сестрой, их друзья из буржуазного круга, вероятно даже ее профессия, к которой она привязалась всей душой. А по другую сторону она видела миллионы страдающих от голода и холода детей, толпы изможденных, обнищавших и замученных женщин, массы рабочих. Все они, несмотря на величайшее трудолюбие, обречены на существование, полное лишений. Где ее, Клары, место в жизни? После долгих дней тяжелой внутренней борьбы, после многих пролитых втихомолку слез молодая учительница пришла к выводу, что ее жизнь должна принадлежать беднякам и угнетенным. Она будет помогать им в их справедливой борьбе.

Убежденность в правильности избранного пути придала Кларе силы. Теперь она могла явиться во всеоружии на решительное объяснение с Августой Шмидт. Но все же во время последнего разговора с любимой учительницей Клара оказалась не в состоянии удержаться от слез, когда заявила: «Я не могу поступать вопреки своим убеждениям…»

Порвав с Августой Шмидт, Клара была вынуждена уйти из дому. Перед молодой учительницей открылась свободная дорога, дорога в суровую и трудную жизнь, отданную борьбе против эксплуатации человека человеком.

Клара смело порвала все нити, связывавшие ее с буржуазией. Теперь она была свободна, но и одинока. Ее преследовали сплетни и клевета. Почему вдруг девушка, закончив образование, покинула родительский дом? Шушуканье продолжалось без конца. Клару это мало трогало. Но первое время после ухода из дому ей было очень тяжело; часто приходилось бороться с тоской по родным. Как все-таки трудно быть в жизни одинокой!

Но разве она одинока? Разве нет у нее великой цели, которую она перед собой поставила, — бороться за счастливое будущее трудящихся, бороться за революцию? Разве нет у нее русских друзей? Нет, она не должна оглядываться назад. Это было бы слабостью!

Все реже и реже оглядывалась Клара назад. Бесстрашно и упрямо участвовала она в борьбе и не оставляла без внимания никакого, даже самого маленького дела. Будничной политической работе отдавала она свои силы. Клара была так воодушевлена, что не жалела своего пылкого красноречия, стремясь каждого встречающегося ей человека сделать сторонником социализма.

Когда в октябре 1878 года германский рейхстаг принял давно уже подготовленный Бисмарком «исключительный закон против социалистов» [7] , Клара от возмущения едва не потеряла самообладания. Партия, профсоюзы и все их газеты в один миг оказались запрещенными! Первая мысль Клары была — призвать рабочих к оружию. Друзья разъяснили ей все безумие такого намерения. И она с тяжелым сердцем ограничилась скромным поручением собирать средства для жертв «исключительного закона», которых с каждым днем становилось все больше и больше.