«Фрау Эйхгорн… это принципиальная и стойкая социалистка, отважная и умная женщина, находчивая и решительная и в столкновениях с полицией и при распространении нелегальной газеты «Социал-демократ», сильная и мужественная во всех бедах, которые уже принесла борьба ее семье».

Здесь, в Нейзеллерсгаузене, полные ожидания взоры сотен слушателей сделали то, что никогда не удавалось обнаженным саблям полицейских, — неистово забилось охваченное страхом сердце Клары. О, она очень хорошо знала, что рассказать лейпцигским товарищам о Париже! Она с особенной тщательностью подготовила свою речь. Но на трибуне, перед лицом такого большого скопления людей, уже после первых нерешительно произнесенных фраз Клара растерялась. Она вдруг забыла все, о чем хотела говорить, и никак не могла собрать мыслей. Ей казалось, что в наступившей глубокой тишине она слышит биение собственного сердца. Дружеские, благожелательные оклики помогли Кларе преодолеть замешательство. «Ничего не случится, товарищ, если ты и запнешься», — сказала старая седовласая женщина, сидевшая в первом ряду, и подбадривающе кивнула Кларе. Прямо позади нее Клара видела добродушное лицо Мозерманна. Она набрала полные легкие воздуха и снова начала говорить. Слушатели вместе с ней переживали борьбу своих парижских братьев.

После окончания этого первого публичного выступления даже сама фрау Эйхгорн, крепко пожимая оратору руку, заверила ее в том, что она говорила живо и интересно. Слова похвалы, высказанные этой активной социалисткой, значительно подняли веру Клары в собственные силы. Да и рабочие осаждали ее просьбами выступить и на других нелегальных собраниях.

Стоило только Кларе подумать об ораторской трибуне, как страх и трепет овладевали ею. Но разве ее первая попытка выступить с речью потерпела неудачу? Нет, не потерпела! Следовательно, для нее есть только один выход: заставить себя преодолеть страх перед трибуной. И это ей удалось. За время пребывания в Лейпциге она каждую неделю выступала на двух или трех нелегальных собраниях. Клара скрывала это от родителей, чтобы их не волновать. Она постоянно уверяла их, что будто бы посещает с детьми знакомых, живущих за городом. Это в некоторой степени соответствовало истине, потому что Клара довольно часто навещала высланного из Лейпцига Вильгельма Либкнехта в его «месте изгнания», в Борсдорфе, расположенном неподалеку от города. Выступления Клары доставляли ему много забот: он каждую минуту ждал ее ареста и очень хотел, чтобы она снова оказалась в Париже.

Когда, наконец, наступил день отъезда Клары, сотни рабочих заполнили перрон лейпцигского вокзала. Все они пришли проводить свою молодую соратницу. Многие из них пожимали ей руки, высказывали пожелания успешной работы в Париже, передавали привет товарищам от братской Французской рабочей партии. Маленьких сыновей Клары Цеткин они наделили на всю долгую дорогу лакомствами и фруктами.

Недоверчиво посматривали железнодорожные служащие на это скопление рабочих. Что происходит здесь? Проводы Бебеля или, может быть, Вильгельма Либкнехта, который, будучи высланным, не имеет права появляться в Лейпциге? Но никакого вождя социалистов они так и не обнаружили. Толпа рабочих окружала лишь молодую женщину с двумя резвыми мальчуганами. Однако когда поезд тронулся, рабочие принялись отчаянно махать шапками и кричать: «Да здравствует международная социал-демократия!»

В ушах ее все еще звучали эти возгласы, когда радостная и возбужденная Клара вернулась к своей тяжелой, наполненной борьбой эмигрантской жизни.

После возвращения из Лейпцига Клара чувствовала себя окрепшей — ее щеки даже несколько округлились. Но болезнь Осипа по-прежнему омрачала ее жизнь. Его страдания усиливались с каждой неделей. Вскоре паралич обеих ног приковал его к постели.

Теперь на Клару навалились еще и дела, с которыми раньше справлялся сам Осип: она должна была заниматься не только собиранием материала для статей, которые они вместе писали, но и делать доклады на политические темы в немецкой партийной группе.

Кроме того, она неоднократно выступала на публичных собраниях, хотя все еще со страхом и трепетом. Но эту боязнь ораторской трибуны она с железной настойчивостью старалась преодолеть. Отговорки «Я не могу!» не существует. Этому ее научило первое публичное выступление в Лейпциге. Она радовалась новому оружию — живой речи — и не упускала ни одного случая, чтобы поупражняться в обращении с ним. Теперь даже на многолюдных собраниях она с успехом выступала против оппортунистов и анархистов.

Очень тяжелые обязанности лежали на плечах молодой женщины. Они на значительную часть дня отвлекали Клару от мучительных мыслей о состоянии мужа. Врачи больше не оставляли ей надежды на его выздоровление. После длившейся годами болезни смерть положила предел страданиям Осипа. Он умер в полном сознании. Как и многие его товарищи, Осип тоже надеялся дожить до того дня, когда в той или иной стране разразится революция. Он так и не увидел исполнения своего самого горячего желания!

Клара очень тяжело и мучительно переживала смерть Осипа. Она потеряла в нем не только мужа и отца своих двух сыновей, но и всегда бесстрашного, прямолинейного и мужественного соратника в борьбе за дело рабочего класса. Но для обильных слез и длительного траура не было времени: Клару по-прежнему ожидало множество повседневных обязанностей.

Чтобы как-то подавить боль, она с головой ушла в работу: вела агитацию, писала статьи, торопилась с собрания на собрание и вдобавок успевала делать все по дому и ухаживать за двумя детьми. Наполненные страданием недели и месяцы после смерти Осипа убедили Клару, что не знающая отдыха работа в состоянии зарубцевать даже самые тяжелые, почти смертельные душевные раны.

Ни одной минуты Клара не щадила себя. Да и может ли она себе это позволить? На пороге Международный конгресс социалистов, главная задача которого — основание II Интернационала. Огромная, кажущаяся почти невыполнимой работа по подготовке конгресса ждала Клару, потому что мало кто с таким совершенством, как она, владел одновременно английским, французским и итальянским языками. Она успевала везде и всюду. И опять для нее, как в дни, когда она была помощницей «Красного почтмейстера», не было нужной делу работы, которая казалась бы слишком мелкой, не было задания слишком тяжелого.

При жизни Осипа в маленькой квартире Цеткиных нередко собирались немецкие, русские, итальянские, французские и английские рабочие. Они часто обсуждали, как укрепить интернациональные связи. Клара от них узнала, что в 1862 году на Всемирной выставке в Лондоне рабочие многих стран завязали дружеские отношения. Это явилось исходной точкой более прочного объединения рабочих.

Два года спустя под руководством Маркса и Энгельса в результате проведенной ими огромной работы было основано Международное товарищество рабочих — I Интернационал. В последующие годы I Интернационал указал рабочим их общего врага: капитализм. I Интернационал учил пролетариев и помогал им советами в их борьбе против эксплуататоров и угнетателей. В 1876 году он был распущен.