Первым делом, счёл необходимым ознакомиться с личным кабинетом. Осмотрев обстановку, он удовлетворённо крякнул и… закрылся изнутри. Зайти в кафе, поздороваться с сотрудниками, поинтересоваться производством, он даже не удосужился.

Наконец, в один из дней, он заходит на кухню с длиннющим списком меню, и на мой вопрос: «Как Вы собираетесь, такой перечень блюд воплотить в жизнь?», вдруг слышу до боли знакомое:

– Ну, что Вы, это же так просто: цак-цак-цак и – готово…

В перерыве между раздачей служебного питания присаживаемся с моей помощницей Ирой немного передохнуть. Как и всем поварам, уставшим от однообразной работы и грязных сковородок, нам так хочется помечтать о чем-то хорошем, возвышенном и красивом.

Ира, возраст которой уже близится к сорока, и любое напоминание о нём угнетает представительниц слабого пола, бросив к чертям собачьим шариковую ручку и устало уставившись в окно, восклицает в сердцах, глядя куда-то вверх, в небо:

– Господи! Ну, где мне взять золотую рыбку?!

– А какое у тебя заветное желание?

– Чтобы было много денег и стать красивой.

– Ну, а если б можно было только одно желание загадать? – задаю ей каверзный вопрос, явно наслаждаясь её некоторым замешательством.

Чувствуется, какая внутренняя борьба идёт в душе кокетливой и амбициозной женщины.

– Чтоб была красивой – удручённо выбирает она, наконец, не без мучительных раздумий.

Однако через мгновение лицо её озаряется, и она, торжествующе глядя мне в глаза, забирает свои слова обратно:

– Нет – деньги! Много денег!! А потом я сделаю себе пластическую операцию!

После чего, оба сваливаемся от смеха под стол…

Та же самая Ира, в следующий раз. Подслушав нечаянно мой разговор с кем-то из сотрудников:

– Голиб, а что такое «сатисфакция»?

– Ну-у, как тебе объяснить – замялся я, – в общем, от латинского «satisfactio» – удовлетворение, хотя это не совсем верно. Многое зависит от контекста.

Я пытаюсь подобрать более точное определение, однако Ира уже меня не слушает.

Вдруг у неё радостно вспыхивают глаза и она, гордо вскинув свою маленькую кудрявую головку вверх и решительно уперев в бока кулачки, заявляет:

– Сегодня приду домой после работы и громко так, брошу Серёжке (муж Иры, измотанный водитель маршрутного такси):

«Немедленно требую сатисфакции!!!» – Представляешь: как он офигеет?!

И мы вновь покатываемся со смеху.

Оля – пожилая и толстая повариха – на самом деле очень шустрая и энергичная женщина. Причём, довольно колоритная: этакая баба-деваха, у которой не заржавеет рубануть «правду-матку» в глаза и которая запросто задавит любого, кто посмеет сказать что-либо супротив Руси. Тема «русских» для неё болезненна и свята. Прослушав её, невозможно не проникнуться состраданием к русскому народу, против которого сознательно ополчился весь остальной мир, возглавляемый, в первую очередь, «жидами» и «америкосами». Её любимым писателем является Проханов, любимым певцом – Тальков. Гимном же, для неё служит песня Г. Пономарева «Мы русские», в исполнении Жанны Бичевской.

Каждый раз, придя утром на работу и поднявшись на пятый этаж гостиницы, я иду по длинному коридору, с противоположного конца которого до меня доносится скорбное:

«Ведут нас ко Христу дороги узкие,

Мы знаем смерть, гонения и плен…»

Я прохожу мимо нашего кафе, в раздевалку и, переодевшись, возвращаюсь на кухню, где, под звуки швыряемых в мойку сковородок и сотейников, меня встречает упорное и несгибаемое:

«Мы – Русские, мы – Русские, мы – Русские,

Мы всё равно поднимемся с колен!»

Странно, но ко мне Оля, почему-то, более чем благосклонна. Вероятно, это объясняется тем, что оба мы одногодки, оба неравнодушны к неприличным и скабрёзным анекдотам, оба любим юмор и склонны ко всякого рода приколам.

Отличие состоит в том, что Оля без устали может говорить сколь угодно. Я уже давно смирился с этим, а потому воспринимаю её болтовню, как некий производственный фон, помогающий мне в работе. Иногда, забывшись, она делится со мною своими впечатлениями: