Шрифт:
– Ну и чё? Но при чём, тут, коробки со спиртом? Как они могут уплыть?
И тут на горизонте нарисовался зять. Снизу его брюки был завёрнуты до колен, и нашему взору явственно предстали огромные волдыри от ожога. Шухрат онемел, уставившись на его ноги…
Благополучно перетаскав свою поклажу в вагон, мы традиционно «раскатили» бутылку спирта в уютном и теплом купе и я, проводив своих коллег по бизнесу, уныло двинулся по направлению Ленинградского вокзала. На босые ноги у меня были надеты целлофановые мешки. Хлюпая обувью, я вошёл в своё купе и поздоровался со своим случайным попутчиком. Молодой человек, бросив взгляд на мои ноги, ни слова не говоря отодвинулся подальше. Объяснять кому-то, что-то, уже не было сил. Я налил себе остатки спирта, выпил и откинулся на своё ложе прямо в одежде. Утром меня встретил Питер.
Через несколько дней, я узнаю реакцию мамы. Материнское сердце всегда склонно переживать не столько за тех детей, кто живёт под боком, сколько за тех, кто вдали. Шухрату, который всячески заботился о ней и опекал, как всегда повезло меньше всего: он жил вместе с матерью, а потому львиная доля упрёков выпала на его долю.
– Почему? Я только одного не пойму: почему их ноги сгорели, а твои не пострадали?! – не могла успокоиться мама, когда узнала об этой истории.
Брат в бессилии, стиснул зубы и, глубоко выдохнув, кротко произнёс:
– Простите меня, мама, за то, что я остался цел и невредим.
Бусинка сорок четвёртая – Жертва гипноза
Сколько раз мне приходилось слышать о том, как под воздействием усыпляющих слов цыганки, люди добровольно снимали с себя последние украшения, собственноручно опустошали свои кошельки, а порой, ещё и приводили к себе домой, чтобы щедро отблагодарить этих профессионалок человеческих душ.
– Вот лохи! Вот дураки! Так им и надо: нечего развешивать свои уши… – всякий раз, услышав очередную подобную горькую историю, усмехался я себе в усы, жалея и одновременно ругая наивных простофиль. – Ну, как можно быть таким доверчивым?!
Пока сам однажды, чуть не угодил в искусно расставленную цыганскую ловушку.
Заняв у своей хорошей знакомой 70 тысяч рублей, я отправился на «Апрашку», где располагался один из оптовых рынков Питера. Меня устраивали только сигареты «Родопи», это было выгоднее всего. Как и в случае со спиртом, я быстро просчитал в уме свою будущую прибыль. «Я покупаю две коробки сигарет по 70 копеек за пачку, а по приезду в Бухару, сдаю их оптом по 1 рублю. Чистый навар с двух коробок (100 блоков) – 30 тысяч рублей. Совсем неплохо, учитывая, что это, тебе, не тяжёлый спирт, а лёгкие две коробки!»
Так, вполне логично, рассуждал я, прогуливаясь меж многочисленных рядов. На рынке, как всегда было людно и шумно: всюду пестрели цыганские юбки, толкались и переругивались между собой продавцы, а над всем рынком стоял привычный гвалт и мат.
– «Родопи-Родопи»! Кому нужны по дешёвке «Родопи»? – скороговоркой пропела белолицая красивая цыганка, быстро обгоняя меня.
– Мне нужны «Родопи»! – крикнул я ей вослед. Я и в самом деле замучился и отчаялся было их найти, поскольку уже дважды обошёл весь рынок, измучив и окончательно «достав» всех продавцов табачных изделий. Это уже потом, анализируя ситуацию задним числом, я пойму – почему она «случайно» прошла мимо меня.
Цыганка как бы нехотя остановилась и, недоверчиво оценив меня, вновь продолжила своё шествие, бормоча своё привычное заклинание. Я возмутился её реакцией и ускорил шаг.
– Мне нужны «Родопи»! – повторил я снова, догнав свою беглянку. – Две коробки нужны!
Она внимательно посмотрела на меня своими ясными красивыми глазами, виновато улыбнулась и произнесла:
– Извини, дорогой, но это не здесь. Надо ехать в сторону «Техноложки»…
– Да куда угодно! – не вытерпев, перебил я её. – Вон, возьмём такси и…
– Хорошо-хорошо! – остановила она меня. – Я только подружку свою предупрежу, ладно?
И, отойдя немного в сторонку, стала шушукаться о чём-то с симпатичной брюнеткой со жгучими и пронзительными глазами.
«Ух, ты – Аза-зараза!» – вспомнил я, почему-то, цыганскую семью, жившую некогда в нашем доме, в Бухаре. У них была точь в точь такая же дочь, которую звали Аза.
– Поехали! – возвратилась вскоре моя знакомая.
Я взял такси, и мы тронулись в сторону метро «Технологический институт».
– Давай деньги! – протянула она руку, едва мы проехали под аркой дома и остановились во дворе-колодце.
– А где товар? – осведомился я, оглядывая пустой двор.
– Вот магазин – она указала на обшарпанную дверь.– Но туда нельзя! Тебе сами вынесут коробки.
– Ты хотя бы, с заведующим меня сведи! А то, мало ли…
– Вот Фома неверующий! – сердито хлопнула она дверью машины. – Сейчас я тебе её позову! Только ты туда не заходи: посторонним нельзя!
Через несколько секунд она вышла вместе с подружкой. С той самой брюнеткой. Поверх одежды был накинут белый халат.