Мальчики встали на ноги. Волк остался сидеть, удивлённо глядя по сторонам, и Джеку пришлось потянуть его за отворот куртки.

— Делай то же, что и все, Волк! — шепнул он.

— Садитесь, мальчики, — улыбаясь сказал Гарднер. — Пожалуйста, садитесь.

Все сели. На Гарднере были новёхонькие синие джинсы и белая шёлковая рубашка. Он с улыбкой скользил глазами по своей пастве. Большинство мальчиков восхищённо смотрели на него. Джек обратил внимание на одного из воспитанников — волнистые каштановые волосы, изящные маленькие руки, хрупкое тело. Почему-то он напомнил мальчику покойного дядю Томми.

— Итак, начнём. Гек, приступай.

Гек приступил. Он произносил слова молитвы быстро и механически, как будто копировал голос с пластинки, где воспроизводились лексические правила. После обращения к Богу о продлении их дней и прощении прегрешений, Гек Баст протараторил «Во имя Отца, и Сына, и Святого духа, Аминь!» и сел.

— Спасибо, Гек, — Гарднер взял стул и сел на нем задом наперёд, будто ковбой на лошади. Он был весел и дружелюбен; замеченный ранее Джеком налёт безумия исчез. — А теперь немного покаемся. Руководи нами, Энди.

Варвик занял место Гека.

— Благодарю Вас, преподобный Гарднер, — сказал Варвик и взглянул на мальчиков.

— Покаемся, — продолжил он. — Кто начнёт?

Взметнулся лес рук. Три… пять… восемь!

— Рой Одерсфельд, — выбрал Варвик.

Рой Одерсфельд, высокий мальчик с бородавкой на кончике носа, сложив руки перед собой.

— Я украл в прошлом году у моей мамы десять долларов, — завёл он высоким голосом. — Я пошёл в зал игровых автоматов и проиграл их все, — он моргнул. — А мой брат заболел пневмонией и попал в больницу в Индианаполисе! Потому что я украл эти деньги! Вот моё покаяние!

Рой Одерсфельд сел.

Солнечный Гарднер спросил:

— Может ли Рой быть прощён?

В унисон прошелестело:

— Рой может быть прощён!

— А может ли кто-либо из присутствующих здесь простить его?

— Никто из присутствующих здесь не может.

— Кто же может простить его?

— Только Господь.

— Просил ли ты Господа простить тебя? — спросил Гарднер Роя.

— Много раз! — Джек увидел, что по щекам Роя текут слезы.

— И когда ты увидишь свою маму, ты расскажешь ей, как плохо поступил по отношению к ней и своему маленькому брату?

— Конечно.

Гарднер кивнул Энди Варвику.

— Покаялся! — провозгласил Варвик.

Покаяние закончилось к шести часам, и покаялись почти все, кроме Джека и Волка. Некоторые каялись в мелких кражах — другие говорили об употреблении алкоголя и курении. Были, конечно, и сбежавшие из дома.

Их вызывал Варвик, но все смотрели на Гарднера и говорили… говорили… говорили…

«Они любят его, мечтают о его расположении, и, покаявшись получают его. Некоторые, скорей всего, даже слегка наговаривают на себя», — подумал Джек.

Запахи из столовой усиливались. В желудке у Волка громко заурчало, и Джек толкнул его локтем в бок.

Закончилось последнее покаяние, и Гарднер встал. Он стоял в дверном проёме, глядя на проходящих мимо него мальчиков. Когда очередь дошла до Джека и Волка, он придержал мальчика за руку.

— Я встречал тебя раньше.

«Покайся», — говорили его глаза.

И Джек почувствовал потребность сделать это немедленно.

«Конечно, мы знаем друг друга. Ты же хлестал меня кнутом…»

— Нет, — вслух ответил он.

— Да. Конечно, да. Мы встречались раньше в Калифорнии? Майне? Оклахоме? Где?

«Покайся!»

— Я не знаю вас.

Гарднер хихикнул.

— Так ответил апостол Пётр, когда его спросили, узнает ли он Иисуса,

— заметил он. — Но Пётр солгал. Я думаю, ты тоже лжёшь. Так где же? В Техасе? Эль-Пасо? Или в Иерусалиме в другой жизни? На Голгофе, месте распятия?

— Говорю Вам…

— Да, да, я знаю, мы встретились лишь сегодня. — Вновь раздался смешок. Волк, как заметил Джек, отпрянул от Гарднера, от которого исходил терпкий запах одеколона, смешиваясь с запахом безумия.

— Я никогда не забываю лица, Джек. Никогда не забываю лица или места. Я вспомню, где мы встречались.

Его глаза перебегали с Джека на Волка и обратно.

— Приятного аппетита, Джек. Приятного аппетита, Волк. Завтра начнётся ваша настоящая жизнь здесь.

Он направился к лестнице, но на полдороге обернулся:

— Я никогда не забываю лица, Джек. Я вспомню!

«Боже, — подумал Джек, — надеюсь, что нет. Во всяком случае после того, как мы будем в тысячах миль отсюда…»

Что-то тяжёлое ударило его. Джек влетел в столовую и упал; из глаз посыпались искры. Когда он смог сесть, то увидел Певца и Баста, стоящих над ним и смеющихся. Позади них маячил Кейси. Волк внимательно посмотрел на маленьких негодяев, и что-то в его взгляде не понравилось Джеку.