Ее восторженное мировоззрение меня каждый раз удивляло еще в госпитале. Столько энтузиазма и веры в людей я раньше не встречал. Как она революцию переживет, а гражданскую? Предупредить бы, а как? Сказать, что знаю будущее? Нереально. Ладно, подожду пока, а после февраля уже можно будет прямо говорить об опасностях.

Наконец Сашенька укатила. Со всех сторон на меня с любопытством глазели солдаты.

– Чего уставились? Просто о нуждах госпиталя говорили! Понятно? И чтобы не трепались! Мне тут слухи всякие не нужны.

Солдаты честно забормотали про "да мы не вжись, мы ничего такого и не думали" и резко занялись делами, кроме Огурцова. Этот рохля себе занятия быстро придумать не смог, а сделать вид как остальные, не догадался. Снял неловкость момента Сыпченко. Этот мудрый, повидавший жизнь мужик переключил внимание общественности на другую трепетную тему.

– Господин фельдфебель - нарочито официально обратился он ко мне - а вино когда можно будет употребить? Или его тоже только после боя?

– За ужином. Только не светить. Хоть оно и от начальства, но императорский приказ никто не отменял. Так что по-тихому.

Замерший на секунду народ бодро зашевелился вновь, в Клим дернул Огурцова за рукав и пристроил к делу. Ну вот, теперь порядок.

Вечером прибыл ездовой и вручил мне бутылку коньяка от профессора и записку с благодарностью и обещанием непременно приложить все силы. Я строго глянул на народ и убрал бутылку в свой ящик под замок.

– Для особого случая пусть полежит.

И случай не заставил себя ждать.

На следующий день нас посетил Петухов с Симоненко и вручил кресты остальным участникам великой битвы с самолетом. Сыпченко и Огурцову достались премии в 10 рублей, похвала и похлопывание по плечу. К ужину коньяк пришлось достать и поздравлять свежих кавалеров.

Утром поехал в госпиталь. Не хотел, но швы пора было снимать еще вчера. Впрочем, выехав за пределы села, я изменил отношение к поездке. Впервые за неделю я ехал спокойно. Ни тряски, ни тарахтения двигателя, ни вони, только копыта глухо топают по земле, упряжь поскрипывает и птички поют вокруг. Благодать. Я уже и забыл как это бывает. Сидел, и тихо млел, пока не нагнали телегу с парой раненых. Посадил их к себе и поехал дальше блаженно жмурясь на солнце. Правда, не долго, уж очень интересный спор вели солдаты. Шел он явно уже давно, а я был в кожанке и не видя погон, солдаты приняли меня за ровню. А за кого меня еще принимать, если я вместо приказа сказал ездовому "Саня, давай раненых возьмем, а то растрясет их", а Саня согласился, назвав меня по имени отчеству. Спорили, собственно о войне. Кто затеял, да за что воюем. Дело обычное, в общем-то, я даже не слушал по началу, наши после Осетии тоже спорили, а до нее спорили про чеченские войны, но один из солдат упомянул листовки. Как выяснилось они тут ходят в товарных количествах. С ними боролись. Одни офицеры яростно, другие чисто формально, а некоторые и сами почитывали, особенно младшие. Листовки были разные. Одни призывали дезертировать, другие убивать офицеров, а третьи создавать солдатские комитеты и бастовать. Были и вовсе нелепые. Похоже забрасывали солдат агитацией разные партии, а может и немцы участвовали. Однако, все листовки утверждали, что война идет ради наживы богатых. Вот солдаты и спорили. Даже ездовые в спор втянулись. Мой Саня-то еще ладно, так, кинет фразу иногда через плечо, а санитарный ехал рядом и убежденно доказывал, что хотя война и не нужна, но идет она не по злому умыслу фабрикантов и банкиров, а по глупости. Даже аргументы приводил, мол если бы они войну устроили, то и товар к ней подготовили, а то в 15-м году ни за какие деньги снарядов не найти было и вообще они такие дела не решают, а решает царь. Раненые на это отвечали, что Николашка дурачок и слушает министров, а министры все давно с потрохами продались. Наконец, один из разошедшихся спорщиков толкнул меня и спросил

– Слышь, браток, а ты как думаешь? Кто войну устроил?

– разбудили-таки ироды - буркнул я - Англичане ее устроили.

– Э, постой! Как это англичане, если начали австрияки с германцами?! Не знаешь ты ничего, так молчи!

– Ну молчи, так молчи.
– проворчал я и опять отвернулся, но солдат уже передумал и опять стал меня тормошить

– Нет, ты скажи, при чем тут англичанка.

Поняв, что отмахнуться не выйдет, я сел прямо и выдал политинформацию

– Англичане давно войну готовили. Подкупали нужных людей чтобы на чужие правительства влиять и другие уловки использовали. Нужно им это потому что Германия и Россия быстро силу набирать начали, заводы строить. Германия вообще английских купцов подвинула в мире своей заводской продукцией. Вот англичанам и нужно, чтобы Россия и Германия взаимоубились и в долги влезли. Тогда банкиры британские обе страны досуха высосут. Германия тоже планы строила нашей землей разжиться. Им в своей Германии уже тесно.
– я старался подбирать слова попроще и из за этого сбивался с мысли, так что получалось как-то коряво - а нам эта война уже ни к чему. Вначале не дали германцам сходу французов снести и завязывать надо было. Пусть сами там толкались бы.

– Ишь ты, хитро закрутил. Ну чего же наши министры думают тогда, почему войну не прекращают, раз она России уже не нужна? Чай не дурней тебя там люди сидят.

– Не дурней, но не нужно России не значит еще не нужно министрам. Да и министры наверное не все войны хотят. Решает-то царь, а на него союзники давят, да и долгами страна обросла. Не просто так все, там много разных интересов перепутано. Кому война, а кому мать родна.

– Так может пусть министры с банкирами и воюют, раз им война нужна, а мы по домам пойдем.

– Тише ты, думай, что говоришь!
– осадил пацифиста второй солдат - за такое под трибунал отдать могут, если узнают.

– а-а!
– отмахнулся тот - я такого навидался, что трибуналом не напугаешь. Надоело все, домой хочу.

– Не нужна-то война не нужна, да только куда ты от нее теперь денешься, когда германец на нашей земле и сам уходить не собирается?
– вернул я его в реальность.

– Это да, землю по доброй воле никто не отдаст.
– согласился тот и задумался.

Остальные тоже приумолкли.

– а вот скажи мне, браток, раз грамотный, долго еще война идти будет?

– не знаю, как идти будет.

– а вот умные люди говорят, что надо с солдатами германскими мириться и царя скидывать надо идти и по справедливости жизнь строить, а германцы пусть кайзера своего гонят. И будет всем мир и благодать.

Солдат явно нервничал и даже пару раз оглянулся, хотя кроме нас на дороге никого не было. Я задумался. С одной стороны, я знал, что победят большевики и получить авторитет агитатора-революционера заранее полезно, с другой гораздо вероятнее получить смертный приговор.